Посреди двора росли непонятные низенькие плодовые деревья с разноцветными плодами, стоял столик и горел большой очаг, над которым уже орудовал Иоганн. Завидев меня, он приветственно помахал рукой. Я подумал, что уже начинаю считывать его мимику, весьма отличающуюся от нашей и от гмоннийской — огромный людоед выглядел дружелюбным и даже смеющимся, что-то промычал неразборчивое.

— Кто посадил? Затопчем ведь! — спросил я, махнув в сторону деревьев. Больше в шутку — переводчика я не включил.

Тот пробурчал что-то в ответ, махнув в сторону «Единорога-3». Надо бы соорудить Алгоритм, чтобы его язык всегда переводился, снова вспомнил я. Открыл список и дописал пункт 10 — «автопереводчик».

Далее я приготовился известить всех, что получил информацию про кофе — честно, это показалось настолько важным, что хотелось непременно рассказать своим нынешним друзьям. Но с первого этажа доносилась ругань и рёв Рюрика, и я с грустью догадался, из-за чего.

— Джен! Сестра-а! — раздавался горестный плач. — К-кыкху Фыр А-агада!

Его пытались перекричать Энтон и Йеркут. Откуда он узнал? Стало стыдно — виноват, не уберёг. Не успел, не спас! Ещё я заметил, что голос у скра какой-то незнакомый, непривычный. Я сделал шаг в сторону «крыльца» — открытого люка, как из него вылетел Энтон спиной назад, едва удержавшись на ногах.

— Держи его! — рявкнул он мне. — Примени что-то, мы втроём его не удержим!

В дверном проёме уже показался Рюрик — в съехавших очках, чудом уцелевших, пошатываясь, он яростно махал всеми четырьмя руками.

— Что с ним?

Энтон отбежал и укрылся у меня за спиной.

— Что-что! Напился! Серафимион прилетел рано утром, рассказал новости. Говорит, подглядывал. Видел, что ты пытался спасти Джен, но не успел, устроил заварушку в квартале, что повязали Окихито, и что ты теперь во Дворце, то ли в плену, то ли…

— Где он достал алкоголь, где-то здесь нашёл? Мы же, вроде бы, не брали, не привозили?

— Ромаш-шковый чай, — грустно констатировал Йеркут. — Нашёл пару кустиков и заварил.

— Ты! Ты убить моя сестра! — громила бросился на меня.

Я успел пробормотать какой-то свежесочинённый алгоритм, вроде:

— [Генерэйт армор, деплой, нах!]

Моё тело покрылось невидимой непробиваемой бронёй за секунду до того, как четыре ручищи стиснули меня в крепких объятиях. Но у меня не хрустнуло ни одного ребра — схватить-то он меня и схватил, вот только это было всё равно, что обнимать камень.

— Фыр А-агада! Кыркуу накутаг! Железный!

— Что он, мать его, бормочет⁈ — я повернулся.

— Понятия не имею, какое-то редкое наречие, возможно, что-то матерное.