После битвы решили изменить знамя части — теперь лиру на нём окружали слова Эйрин го бра латиницей и огамой, замыкавших арфу в круг. Между прочим, не абы как… два алфавита по кругу символизировали, что некогда кельты говорили на родном языке, сейчас на чужом, но придёт время, и они вернутся к родным истокам.
— Подавай заявку на дивизию, — сказал Алекс, когда они вернулись в штабную палатку, — сейчас тебя поддержат.
— Сейчас?
— Франция, Мексика… дальше объяснять?
Ле Труа дёрнулся было, открыл рот и снова его закрыл.
— Думаешь, Франция влезет в войну?
— Влезет или нет, сказать сложно, это больше от действий в Европе зависит, чем от нас. Но что лезет, это факт.
— Н-да… Русский Медведь решил проявить благоразумие и отойти в сторону, теперь многие расклады поменяются.
Попаданец промолчал, пропустив лёгкий выпад против России мимо ушей. Он и сам считал непонятной позицию Российской Империи в этой войне. Как ни прикидывал, но не видел НИКАКОЙ материальной выгоды для страны от поддержания Линкольна. Испорченные отношения с Англией, с Францией…
Хотя если вспомнить о Крымской войне, то… Александр мог поступить так просто из вредности. Точнее, даже не из вредности, а с неким прицелом на будущее Мы ничего не забываем.
Мелочь? Ан нет… с учётом того, что в Мексике сидит император Максимиллиан Первый, являющийся этаким совместным проектом Англии, Австрии, Франции и Испании, картина вырисовывается интересная.
Европейцы держатся в Мексике с большим трудом, проводя типично колониальную политику, так что возможность опереться на расположенное по соседству дружественное государство для них неоценима. Нейтралитет России давал возможность влезть в мексиканские дела не краешком, а с ногами.
— О чём думаешь?
— Сколько мог получить Александр за свой нейтралитет и получил он хоть что-то вообще, — честно ответил попаданец.
— Ранее Север и Юг в едином порыве отвергали эту возможность, — задумчиво проговорил Ле Труа, разливая вино по кружкам, — у них свои интересы в Мексике. Но судя по пляскам вокруг европейских офицеров, причём с обеих сторон конфликта, ситуация изменилась самым коренным образом.
Француз замолк и увидел Алекса, глядящего на командира с ошарашенным видом.
— Пусть я принципиально не интересуюсь политикой, но это не мешает мне делать выводы, когда политика начинает интересоваться мной!
Попаданец хмыкнул и записал красивые слова в блокнот — такие вот красивости нужны позарез, драматург всё-таки.
— Вообще интересно, — продолжил бывший студент, развивая мысль о политике, — Конфедерация как самостоятельная сила уже не может состояться. Даже если отобьются на этот раз, то… мужчин там выбили, хозяйства порушены. Через несколько лет Союз снова повторит попытку и на этот раз учтёт все свои ошибки. А на Юге уже некому будет воевать…