Алекс успел заметить, что лежит, оказывается, на их обеденном столе, а в комнате, помимо Лифшица и Фреда, ещё какая-то рыжеватая женщина, ассистирующая врачу. Потом от дикой боли и кровопотери потерял сознание.
Очнулся уже утром, и как выяснилось, аж через сутки после визита доктора.
— Да ничё, — успокаивающе хлопотал рядышком озабоченно-деловитый Фред, — слабость, оно конечно… Но заражения нет, мистер Лифшиц вычистил рану.
От волнения друг снова сбился на трущобный лондонский акцент.
— Язык, — машинально поправил бывший студент.
— Чё? А… да. Всё хорошо, в общем, — Фред слегка замедлил речь, подбирая слова, — доктор сказал, что недельку ты точно пролежишь, а потом ещё две недели дома посидеть придётся, никакого театра.
— Пять долларов за визит взял, поганец этакий! — Рядышком обнаружилась Мопси с поджатым толстыми губами, — не моё конечно дело — указывать белому джентельмену, как вести дела… Но пять долларов!? Видит господь, гореть такому кровопивце на самом жарком костре! Масса Фред не в себе от волнения, вот этот Мойзес и загнул. За ночной визит, да сложный случай… Тьфу!
Лицо Мопси горело негодованием, негритянка никогда не была тихоней и умела указать всем место, не переходя границы, дозволенные чернокожим. Так что можно быть уверенным — репутация доктора Лифшица в этом квартале крепко пострадает.
— Сиделка вам нужна, масса, — доложила Мопси, — давайте я вам мою старшенькую приведу. Молодая ещё, но овдоветь успела, так что мужские причиндалы не смутят. А за больными и ранеными ухаживать она умеет, вы не беспокойтесь! В больнице работала!
Добившись согласия, негритянка просияла и ускакала вниз, тряся телесами. Через полчаса пришла симпатичная мулатка и приступила к своим обязанностям.
— Мне кажется, у Мопси муж как сапог чёрный? — Задумчиво спросил Фред, как только Дебби ушла с горшком.
— Угу…, — Алекс хихикнул, — были у нашей домоправительницы постельные приключения в молодости.
Рана заживала быстро, не принося особых проблем. Единственное, беспокоила слабость из-за сильной потери крови, да скука. Но если слабость можно перетерпеть, то вот со скукой похуже.
Интернета, ТВ и радио нет, остаются только печатные издания. Газеты «пережёвывали» одно и тоже — Гражданскую Войну, мысли о которой Алексу просто неприятны — ему равно не нравились обе стороны. Северян терпеть не мог заранее — за толерантность, Холодную Войну и ФРС. Южан… не любил он рабства.
Оставались книги, но почти всю классическую литературу, особенно англоязычную, Алекс успел перечитать ещё в школе, причём как на русском, так и на языке оригинала. Перечитывать что-то по новой… не с его памятью. А современные популярные американские мастера пера писали на редкость нудно. Непременный пафос, цитаты из библии, нравоучения…