не войти в город. Слишком заметен будет Петрович. Пашка заёрзал. Воздух остывал быстро, и он начал подмерзать. Через несколько минут Паша открыл глаза и сел. — Васёк! — тихо позвал он, пытаясь рассмотреть друга в темноте. — Я здесь! — откликнулся Васёк и быстро пересказал другу увиденное. — Понял, — ответил Паша, взял бинокль и принял пост. Васёк кряхтя упаковал себя в спальник и тут же уснул. Впечатлений на сегодня хватило. С ними надо переспать. Друзья провели ночь, сменяя друг друга, но больше ничего интересного не заметили. Ночь длилась ровно шесть часов. Солнце выскочило так же внезапно, как и появилось. Через полчаса воздух раскалился, и пришлось оставить на время наблюдательный пункт. Паша сходил разбудить Петровича, и вдвоём они помогли Ваську добраться до его «БТРа». — Как они в такую жару по городу носятся? — поинтересовался Васёк, усаживаясь поудобнее и роясь в рюкзаке. — Костюмы видел? Если правильно помню — они регулируют температуру. Возможно, поэтому, — ответил Пашка, откупоривая последнюю бутылку с водой. Петрович молча жевал своё последнее печенье. О еде он думал в последнюю очередь, собираясь в это великолепное приключение, и сейчас чётко понимал, что голодная смерть — его удел. А вовсе не укус неизвестной мелкой дряни, который постепенно опухал, несмотря на прививки и антибиотики, которые ещё вчера он начал принимать. Хотя как знать, от укуса может и быстрее помрёт. Почему этих двоих никто не укусил, интересно? Когда Паша предложил дойти до бункера из его детских воспоминаний, Петрович радостно согласился, отвлекаясь от невесёлых мыслей. Хотелось бы вернуться домой с новыми образцами и новыми знаниями, но, видно, не судьба. Жена-то переживёт. Последний их год был для неё тяжким, хорошие воспоминания почти стёрты. Справится. А детей не нажили. Некому горевать будет. Так что вперёд и с песней. Набрать как можно больше впечатлений, а может, успеть и что-то хорошее и полезное сделать. Паша чуть не пропустил нужный проход. Ребёнком ему этот проход казался довольно просторным, но взрослый и широкоплечий мужчина едва втиснулся. Светя фонарями, они с Петровичем медленно продвигались вперёд, всё время спускаясь, пока не упёрлись в стену. Тупик. — Может, не тот проход? — озадаченно спросил Петрович, топчась у стены за Пашкиной спиной. — Да вроде тот. Посвети-ка сюда, — Паша махнул рукой куда-то вправо, а свой фонарь направил на левую сторону. Спустя несколько минут он заметил едва заметное углубление для ладони примерно на уровне своей груди. Не задумываясь,