Пашу росло с каждой минутой его отсутствия. И она ничем не может помочь. Собственное бессилие злило. И это несвоевременное ранение… Как так вышло, что когти Эфиров пропорли костюм Охотника? Разве он не создан специально для защиты? А здесь как оказались? От боли и хлынувшей из ран крови она сознание потеряла ещё в технической лаборатории. Васёк, наверно, привёз. Спас. Как от Эфиров отбился? Вопросы сменяли один другой, и девушка цеплялась за них, чтобы снова не отключиться. Но всё же ранение серьёзное. Глаза Киры закрылись. Она не видела, как Мирта почти бегом разносила микроскопические горошины по всем раненым, как накладывала вновь созданные повязки, как Охотников с серьёзными ранами накрывало их же собственное защитное поле. Накрыло и Киру, стоило нескольким горошинкам упасть ей на спину. Они тут же проникли в раны и принялись за дело. А браслет сработал, как медицинский сон, получив сигнал о начале лечения. Вскоре в общем зале на ногах остались лишь Мирта, Аси, рыдающая над затоптанными ростками, и несколько человек, кого не задело во время сражения. Арк и Пётр, успев сгрузить все данные по «копателям» для Сато, каждый в своём поле тоже мирно спали. Рахъя, Ясон и Гоша, получив инструкции, уже двигались в пещерах к Питомнику, а Васёк с Петровичем болтались в Тумане на границе с городом в ожидании сигнала Сато. На высоте, которую осиливало кресло Васька, Эфиров можно не опасаться, но во дворце охрана, у Васька же оставалась пара-тройка гранат, всё те же пистолеты и ножи. Хватит ли? Город по-прежнему был совершенно невероятен. Если не думать о тайнах, которые он скрывал, то впечатление от него фантастическое. — Вот скажи мне, Петрович, зачем было такой огород городить с этими Эфирами? Для чего всё это императору? Неужели не понял, что надо остановиться? При таких-то знаниях… — Ты знаешь, сколько гениальных открытий похоронено вместе с великими умами только потому, что человечество к ним не готово? А сколько открытий совершено, несмотря на их очевидную опасность, только ради званий и почёта и места в истории? Пока человек не перестанет выпячивать повсеместно свой эгоизм — его к науке допускать нельзя. Но ведь мир полон эгоистов. Детей, жаждущих похвалы и поклонения. Император такой же. Наверняка его били по рукам за ошибки, вот и хочет доказать всем, что самый умный. Только в масштабах аншуманской науки это привело к катастрофе. — Эти масштабы и наш мир к катастрофе приведут. Своих идиотов хватает, а тут этот… вот же влипли! — Тут ты прав, Васёк, влипли.