— Что ржешь, презренный? — она напустила на себя вид повелительницы мира.

— Очочки сними, ты в них слишком умная.

Она только фыркнула.

— Вы просто прекрасны! — пролепетал Ванятка при ее виде, глядя не просто влюбленными глазами.

— Ну все, — вздохнула Лами. — Весь вечер на меня мастурбировать будет.

— Ну зачем же так… — смутился домовой.

— Застану — на месте кастрирую, как домашнего кота, — она подняла его подбородок указательным пальцем. — Понял?

Понял, еще как. Мигом спрятался за мной, как за заступником.

— Ну что, пошли, что ли? — она махнула клатчем и направилась к двери. Открывай двери, раб!

Это уже к Ванятке. Но он против обыкновения подчинился и с поклоном распахнул двери. Э-э, тут, похоже, внутри маленького коллектива походная ячейка БДСМ образовывается? Я с Лами поговорю.

Когда мы вышли из парадного и подошли к машине, у Силантьева челюсть отвисла, аж стойку сделал. Перед природным обаянием суккуба не устоит никто, у кого что-то там в штанах болтается. Дампир — тоже.

— Ну что? — почти ласково спросила Лами, садясь в машину. — Поехали?

— Да, — хрипло ответил Силантьев, суетясь чуть больше, чем обычно.

Лами лишь улыбнулась ему и коснулась очков. Силантьев про себя, наверное, рычал, как дикий зверь. Суккуб развлекалась от души, проверяя на нем все свои аццкие приемы.

— Смотри, а то кончит на вираже, разобьемся нахрен, — шепнул я ей на ухо.

— Да ну тебя! — надула губки она, но секс-атака Силантьева прекратилась.

Против ожиданий мы поехали не к Зимнему, а куда-то в город.

— Мы едем не на Дворцовую? — спросил я в лоб Силантьева.

— Естественно, — хмыкнул он, не отрываясь от дороги. — Когда попадаются такие особо токсичные гости — их вообще-то во дворец не возят, там слишком много глаз и ушей. Не для вас, конечно, а для тех, кто стоит у руля Империи.

Лами презрительно фыркнула. Ей не понравились слова Силантьева.

— И куда? — спросил я.

— На одну из конспиративных квартир жандармерии. Не беспокойтесь, это не ловушка.

— Тут вы должны сказать — «Если бы я хотел…»

— Примерно так, — хмыкнул Силантьев.

Минут через десять мы приехали.

— Выходим, — скомандовал Силантьев, припарковав машину у какого-то старого особняка века этак девятнадцатого.

Мраморные львы по бокам лестницы смотрели осуждающе. Вероятно, навидались на своем веку всякого и всяких. Других тоже.

У входа нас встретил швейцар в картинной ливрее, как будто сошедший с полотна того самого века. Только вот у него была военная выправка, а в штанах выпирало… нет, не то, что вы подумали, но калибр был крупный. Любимый у жандармов сорок четвертый, пошедший еще с русского Смита-Вессона.