Дальше операция пошла почти по всем современным понятиям, за исключением белых халатов и полного отсутствия стерильности. Весь антисептик заменял ей раствор трав и ее еле слышный наговор.

У первого из груди торчал обломок стрелы, и она, сделав надрез, первым делом аккуратно удалила обломок. При этом довольно быстро и ловко связала порванные кровеносные сосуды. Крови натекло немало, но все же гораздо меньше, чем могло бы быть при такой повреждении.

Потом она зашила рану, наложила сверху мазь из толченой травы, замешанной на каком-то масле, и замотала опять прежним куском окровавленного полотна, по причине полного отсутствия какой-либо другой ткани.

Покончив с одним, она взялась за другого и закончила с ним так же деловито и споро, как и с первым. Когда она перевязала третьего, я поднялся, а девушка, повернув ко мне осунувшееся скуластое лицо, произнесла:

— Теперь уходи. Я посижу с ними до утра, а с рассветом, коли не помрут, забирайте их отсюда. У меня здесь не приимный дом.

Молча кивнув, мол, согласен, я шагнул к выходу. Откинув полог, выхожу на воздух и с удовольствием вдыхаю чистый морозный воздух. Лес уже наполнен густой ночной чернотой, а на утоптанной поляне горит яркий костер.

Увидев меня, Куранбаса резво вскочил на ноги.

— Ну как ты, — он оглядел и почти ощупал меня, — не околдовала тебя эта ведьма⁈

Глядя на его встревоженный вид, понимаю, что все это время этот вопрос волновал его куда больше, чем жизнь двоих стрелков, а уж тем более какого-то чужака. Успокаиваю его своим спокойным видом и тоном.

— Как видишь, нет! Все со мной хорошо, и никакая колдовская сила меня не возьмет!

— Хвала Всевидящему Тенгри, — половец молитвенно сложил ладони и на миг устремил взгляд к небу, — за заботу о благе и жизни нашей!

Ничего на это не говорю, а лишь похлопав его по плечу, мол все хорошо, прохожу к костру и сажусь поближе к огню. Куранбаса протягивает мне ломоть хлеба и капающий жиром кусок жареной птицы.

Ничего кроме хлеба я сегодня не ожидал, поэтому не могу сдержать удивления.

— Откуда такое богатство?

Половец довольно щерится.

— Я подстрелил, пока светло было.

Впиваюсь зубами в горячее мясо и жмурюсь от удовольствия. Из-за сегодняшних событий я не ел с самого утра, и горячее мясо мне сейчас кажется просто манной небесной.

Все молча ждут, когда я закончу с едой, и только после этого раздается первый вопрос.

— Как там парни? Выживут?

Пожимаю плечами.

— Пока трудно сказать, но эта, — киваю на землянку, — молодец, сделала даже больше, чем я ожидал.

Чувствую, что у Куранбасы и ребят еще полно вопросов, особенно про ведьму. Они пока не решаются их задать, но вот-вот созреют. Отвечать на расспросы, если честно, мне жутко не хочется, поэтому, не дожидаясь, когда они решатся, отрезаю им эту возможность.