Обвожу взглядом нацеленные на меня сотни глаз и вижу, что большинство не все поняли из моей пламенной речи, но все же главное осознали и до сих пор поверить не могут. Жду еще пару минут, дабы дошло до самых тормознутых и перехожу к финальной части.
— А теперь каждый из вас должен подойти и побожиться мне на верность. Либо он пять лет служит мне ако пес, либо скатертью дорога. Мне дармоеды не нужны!
Держу на лице самое суровое выражение из всех возможных и процеживаю толпу взглядом. Люди жмутся друг к другу, отводя глаза и явно не совсем понимая, что я им предлагаю.
Я их не тороплю, для того, что я затеял, мне нужно их добровольное подчинение и легальное право распоряжаться их жизнями. Еще пара мгновений ожидания, и наконец, растолкав впереди стоящих, из толпы вышел тот самый мужик, которого я принял за старшего.
Выходя, он вытащил за руку бабу и троих малолетних пацанов от восьми до десяти.
— Ежели ты нас всех пятерых на кошт берешь, то мы готовы поклясться!
Я молча киваю, мол, мое слово вы уже слышали, я не повторяюсь. Тогда мужик ставит свое семейство передо мной на колени и, перекрестившись, произносит четко и ясно.
— Клянусь! Пять лет служить тебе, господин, аки пес и любое слово твое исполнять!
За ним, крестясь и кланяясь, повторило эти слова и все его семейство.
Кивнув еще раз, я молча показал им рукой на место справа от себя, и они, торопливо семеня, тут же там встали. После этого дело пошло живенько. Люди выходили по одному или семьями, бухались на колени в снег, крестились, клялись и вставали уже правее семейства Яремы. Не прошло и часа, как вся толпа, к моему величайшему удовлетворению, перекочевала под мою правую руку.
Часть 2 Глава 2
Сижу на пенечке и смотрю, как народ умело валит толстые сосны. Двадцать топоров — двадцать человек. Тук, тук! Удар за ударом вгрызается железо в дерево. Разбитая на пары десятка рубит деревья, еще пятеро очищают стволы от сучков. Последняя пятерка это уже те, кто хоть раз в своей жизни ставил избу. Они отмеряют ровные бревна, делают насечки, а дальше впрягаются оставшиеся и вместе с бабами тащат их к месту нашего будущего городища.
Там снег расчищен ровным прямоугольником до самой земли и на этом месте складывается большая временная изба. Бревна кладутся прямо на землю без фундамента или свай. Это все потом, по весне, когда грунт оттает, а сейчас мне нужно до темноты укрыть где-то триста душ от холода и страха. От первого мы строим большой сарай, один на всех, а от второго нас связывает единое дело и единая цель. Пока просто выживание!