Перед печью стоят три человека в такой глубокой задумчивости, что не замечают меня до тех пор, пока я не обращаюсь к старшему из них.

— Чего стоим-то, Микола, почему не работаем⁈

Он, не глядя, отмахивается.

— Да не лезь ты, че не видишь, печь треснула! — И только сказав, он понимает, что говорит с кем-то не из своих.

Подняв взгляд, он охает от ужаса и бухается на колени.

— Прости, хозяин! Черт попутал, думал Микитка вернулся!

Его страх понять можно, он ведь де-юре мой раб и за подобное неуважение может и головы лишиться. Делаю суровое лицо и молча смотрю вниз так, что у мужика начинает дергаться глаз, и он начинает по новой.

— Прости, хозяин! Прости…

Подумав про себя, что Миколе повезло с хозяином, меняю гнев на милость.

— Ладно, не вопи! Рассказывай в чем дело!

Тот начинает нести про трещину и что печь надо бы перекладывать, но ложил ее Истома, тот что с Твери на гончарном конце. За ним послали и вот уже третий день ждут.

Утерев пот, Микола добавляет.

— Эдак уже который раз трескается. Измотала совсем треклятая, своими силами не справимся!

От всего этого я начинаю закипать, и раздражение все-таки выплескивается.

— Так чего же ты столько времени молчал-то, сукин сын⁈

Староста отводит глаза, а затем бухается на колени.

— Прости, хозяин! Казни меня! Любую кару приму! Молю, тока не наказывай никого боле, один я виноват, мой грех!

Ну что тут скажешь, с одной стороны, молодец, раз ответственность ни на кого не перекладывает, а с другой, без наказания такое разгильдяйство оставлять нельзя, на шею сядут. В задумчивости смотрю на начинающую лысеть макушку мужика, и тут вдруг на полном ходу на двор врывается всадник.

Первым делом хватаюсь за рукоять ножа, но почти сразу узнаю сытую морду одного из подручных Луготы.

«Вот дерьмо! — Вспыхивает в душе нехорошее предчувствие. — По мелочам тысяцкий не стал бы своего человека гнать в такую даль!»

Предчувствие не подвело, слетев с коня, гонец подскочил ко мне.

— Наместник! — Стянув шапку, он склонил голову. — Лугота Истомич зовет тебя срочно в Тверь!

«Хорошо хоть не приказывает!» — Иронизирую про себя, а вслух строго спрашиваю:

— Не мельтеши! Толком скажи, что случилось?

Тот несвязно рассказывает, что прибыли князья со Ржева и Старицы и говорят, мол, пришла с Торопца весть, что литва в набег пошла.

В голове сразу же вспыхивает ироничная мысль, что строить планы в эти времена дело неблагодарное.

«Надо все отменять и мчаться в Тверь! Новость, действительно, серьезная!» — Задумываясь, пропускаю часть бессвязной болтовни и возвращаюсь, только когда слышу самые неприятные детали.