– Тогда п-п-поехали назад к утесам, я соображу нам отличный омлет.
– Нет! – Она взвыла так, будто я собрался зажарить целое гнездо. Звук странно усилился, когда она снова нацепила «клюв». – Если проголодался, поищем что-нибудь не такое милое и вымирающее.
То место на предплечье, куда она вцепилась теплыми губами, покалывало от мурашек. Я не смел к нему прикоснуться.
Ларк приметила украшенную гирляндами тележку с брецелями. Хозяин, глядя на наши раскрашенные лица, не удержался от добродушного смешка. Я и думать забыл, поддавшись неожиданному дурачеству, что похож на ту́пика. Как во сне. Впрочем, рядом с Ларк все казалось нереальным.
– Ты меня немного удивил ответом на вопрос о детях, – призналась она, сжимая в руках свою соленую добычу. – Ты же отлично поладил с той малышкой. Это сразу видно.
– Заикание может передаваться генетически. Велика вероятность, что его унаследует мой ребенок.
– Ну и что? Тебе ли не знать, как его лучше поддержать.
Я бережно снял бумажный клюв.
– Я ненавидел, что расту единственным ребенком. Жизнь в похоронном бюро, да еще и проблемы с речью… Приходилось несладко. Я всегда мечтал о старшем брате. Наверное, о той самой полноценной семье, которой у меня не было.
Меня некому было защищать от задир, пока не начался переходный возраст и я не вымахал на голову выше одноклассников. Вписываться в правила современного общения мешало и строгое воспитание деда и бабушки, которые были старше родителей моих сверстников на целое поколение. Я чувствовал себя ужасно одиноким.
– Логично, – сказала Ларк. – История с наследственностью довольно странная, но я уважаю, что ты относишься к ней серьезно.
– Радоваться нечему. Я никогда не умел лгать деду и бабушке, но и думать, что подведу их, невыносимо.
Даже теперь, когда их нет в живых, я был обязан исполнить их волю. Я перечитывал и перечитывал завещание, надеясь найти в нем лазейку. Я мечтал о семье, но условия наследования душили меня словно удавка. Каждый новый день приближал меня к краху моей личной жизни и карьеры.
– Ты отличный парень. У тебя свой дом и свое дело. Девушки выстроятся в очередь, лишь бы назвать тебя «папочкой» и родить от тебя.
Аквагрим удачно скрыл мои пылающие щеки.
– «Уиллоу Хэйвен» мне пока не принадлежит.
– Будет.
– Ты станешь замечательной мамой. Если захочешь.
– Дети – это чудесно! Мы с Ризом… – она привычно отвела взгляд, стоило ей произнести его имя. Я часто видел на лицах такое выражение. Она все еще тосковала по их отношениям. – У меня много работы, к тому же мне нравится свобода и независимость. Став родителем, не сорвешься на другой континент по зову сердца.