Меня тронуло, что он всерьез слушал мои восторженные лекции про анимацию. Значит, прошлую среду он помнил, но в событиях сегодняшнего дня зиял провал?
Больше всего на свете мне хотелось его поцеловать. Оседлать прямо здесь, на кухне. Но рискованные маневры никогда не заканчивались для Койота ничем хорошим. Я искренне уважала упорство этого бедолаги, но не разделяла его слепой одержимости тем, чего ему страстно хочется заполучить. Нам с Каллумом не светило никакого «долго и счастливо». Позволь я себе лишнее, и в финале на чье-то сердце все равно рухнет наковальня.
Но я не убирала руки с его плеч. Чувствовала через одежду тепло, исходящее от его голой груди. Не могла оторвать взгляд от его губ: уголки чуть приподняты, словно мой вечный оптимизм оказался заразным. Он что, всегда так улыбался? Пожалуй, мне пора перестать на него пялиться.
Каллум подался вперед и едва коснулся моих губ своими. Дразняще скользнул… но этого хватило, чтобы Земля едва не сошла с орбиты.
Он отстранился в нерешительности.
По мне будто пробежал разряд тока. Каллум округлил глаза, словно только сейчас понял, сколько близости было скрыто в этом простом жесте. Он замер и снова скользнул взглядом по моим губам. В нем читалась отчаянная жажда – точное отражение моих чувств.
Никогда в жизни я не ощущала себя настолько нужной. И никогда никого так сильно не хотела.
К черту все.
Я рванулась к Каллуму, обхватив ладонью его затылок прямо под швами. Он глухо застонал, и меня опалило огнем. Мы столкнулись носами, но быстро нашли правильный наклон, и я буквально растворилась в нем. Каллум втянул мою нижнюю губу, и по каждому нерву пролетел электрический разряд.
Каллум притянул меня ближе, и я почувствовала тепло его широких ладоней на своей спине. Я не думала о последствиях. Не планировала и не анализировала. Просто наслаждалась, когда его дрожащие пальцы заскользили по чувствительной шее. Нежно, но настойчиво. Поцелуй становился глубже.
Это было восхитительно. Идеально. То, чего нам обоим так давно не хватало. Свежесть мятной зубной пасты и обжигающее тепло его языка. Я из последних сил старалась не растечься лужицей.
Почти уверенная, что это сон, я изумленно рассмеялась и коснулась его щеки, покрытой темной щетиной.
Каллум тоже рассмеялся. С трудом сглотнув, он пробормотал:
– С д-днем рождения, милая.
Когда туман в голове немного рассеялся, мысли понеслись вскачь. Почему он первым меня поцеловал? И почему ответил так жадно, когда я решила, что невинного поцелуя мне мало? Что все это теперь значит?
От этого обжигающего поцелуя мозги окончательно расплавились. Каллум подождал секунду, но видя, что я не в силах вымолвить ни слова, снова накрыл мои губы своими. Он целовал медленно, чувственно и почти мучительно остро.