Да, у отца высокая самооценка, но я считаю, что эти его напутствия не потому, что он и в самом деле бережёт меня от ошибок, а потому что слишком сильно любит всё контролировать.

Так, я ведь могу его оттолкнуть, а не ждать у моря погоды. А то стою тут, едва дышу, тахикардия такая, что рёбра трещат, пока этот опасно красивый парень просто издевается надо мной.

– Отойди от меня, – выговариваю сипло и, положив ладони на его горячую грудь, пытаюсь отодвинуть от себя, но это всё равно что стену сдвинуть с места.

– Я не разрешал меня трогать, – он говорит тихо, с хрипотцой в голосе, а я чувствую стук его сердца под ладонью.

– Я тоже, – бросаю и, осмелев, поднимаю глаза на его лицо, тут же утопая в пристальном взгляде.

Тёмные омуты гипнотизируют, засасывают с головой в пучину пугающей неизвестности. Я не могу ничего прочесть в его глазах, но чётко животом ощущаю, как на него действую. Сложно не чувствовать упирающееся в тебя… оружие. Именно так, ведь, судя по размеру, им точно можно убить. И опять же, потому что мне не с чем сравнить, книги по анатомии говорят только поверхностно.

Интересно, его реакция конкретно на меня, или это нормальное явление для парней? Вроде по утрам у всех должен быть такой конфуз.

Ну всё, я, кажется, схожу с ума, раз такие мысли в голову лезут. Мне стоит вспомнить, что я здесь ради шантажа, и меня, возможно, убьют. А что делаю я? Млею и теряю голову от близости своего похитителя. Ему-то что, он может и развеяться, пока выполняет свою работу, а мне потом по кускам себя собирать, если в живых останусь.

Вроде так пишут в любовных романах, мол, такие парни поиграют и бросят. А такие девушки, как я, страдают и рыдают ночами в подушку.

– Ты либо отодвигаешься от меня, либо придётся ещё раз принять душ, – проговариваю, предварительно отводя взгляд, иначе и слова бы не высказала.

– Угрожать в этом доме имею право только я…

– Ты, ко всему прочему, ещё и насильник? – срывается с моих губ.

– Никогда им не был, – слышу усмешку в его голосе, а через мгновение и горячее дыхание чувствую на своей шее. – Если только меня об этом не попросят, – добавляет, и я покрываюсь мурашками с головы до пят.

– Сдвинься уже, – прошу, но как-то вяло.

– Ты сама меня держишь, – ухмыляется, и я краснею ещё сильнее, когда понимаю, что мои ладони всё ещё покоятся на его груди.

Резко убираю руки и тут же вздрагиваю, когда раздаётся хлопок входной двери. Ожидаю, что Ратмир сам отойдёт от меня, но мои надежды напрасны, парень только голову поворачивает.

– В чём дело? – раздражённо спрашивает вошедшего и застывшего в недоумении охранника.