Сейчас же, несмотря на идущего за мной охранника, в груди словно бьётся пойманная и напуганная бабочка. Стараясь отогнать от себя страх и давящие мысли, толкаю коляску в подъезд. Делаю всё по привычке, доставая сына и мило с ним воркуя. Приставленный к нам мужчина задерживается, и, бросив взгляд назад, вижу через стеклянную дверь, что его отвлёк какой-то турист с огромным рюкзаком. Он что-то тыкает в телефоне, а Геннадий рукой указывает ему в сторону порта.

Сын начинает хныкать, подсказывая, что пора его накормить после длительного сна на свежем воздухе. Охранник продолжает объяснять дорогу непонимающему парню, посмотрев на меня с сожалением.

– Ладно, пойдём, – говорю то ли Миру, то ли себе и поднимаюсь на наш этаж.

По правилам Гена должен зайти первым и проверить квартиру, но сын уже откровенно плачет во весь голос, и ждать больше не могу. Дверь открываю ключом, значит, ни о каком вторжении речи быть не может.

– Ну всё, малыш, сейчас мама тебя покормит, – обращаюсь к Миру и целую его в лобик.

Оставляю сумку на полу у входа и прохожу в гостиную, но тут же замираю, как пришибленная. В висках начинает пульсировать кровь, будто сердце переселилось куда-то в голову, ладони мгновенно становятся влажными, в горле встаёт ком, дыхание сбивается, а ноги словно вросли в пол.

– Наконец-то, – вздыхает мужчина, по-хозяйски развалившись на нашем диване. – Я уже устал ждать, – кладёт ногу на ногу и, смерив меня взглядом с головы до ног, останавливается на плачущем ребёнке на моих руках. – Ну здравствуй, племяш, – добавляет и поднимает глаза к моему побледневшему лицу.

– Демид, – шепчут мои губы.

Осторожно делаю шаг назад, собираясь выбежать из квартиры как можно скорее, позвонить Ратмиру и спрятаться до его приезда.

Пальцы крепче сжимают Мирослава, словно мои руки единственная защита, а взгляд мечется между дверью и наглой ухмылкой Демида. Сердце бьётся так громко, что, я боюсь, его слышит весь дом. Но когда до двери остаётся два шага, из ниоткуда на пороге появляется громила и преграждает путь.

– Как-то не гостеприимно, – цокает языком за моей спиной Демид. – Даже кофейку не предложишь? – его голос звучит над ухом, и у меня от страха подкашиваются ноги.

Холод пробегает по позвоночнику, в животе всё сжимается в тугой узел, а пальцы рук будто немеют. Я ощущаю каждую секунду его близости, этот липкий, давящий взгляд и понимаю, что оказалась в ловушке, из которой не смогу вырваться сама.

Я чувствую, как воздух вокруг будто густеет, становится тяжёлым, вязким, и каждое моё движение даётся с усилием. Демид не прикасается, но его присутствие ощущается так близко, что кожа покрывается мурашками. Я стараюсь не поворачиваться, боюсь увидеть в его глазах насмешку и хищный интерес.