а я не смею ее прерывать. И никто не смеет. Люди смотрят на нас с жалостью, Еся волнуется у входа в автосервис, но мы не сдвинемся с места, пока она не выплачет все, что у нее внутри. Когда ее голос хрипнет и крики превращаются в тихие, жалобные всхлипы, она начинает говорить. На русском. Я мало что понимаю, но точно знаю, что ей это нужно. – Я так хотела, чтобы все было хорошо. Я так мечтала о том, что отвезу ее на море. Знала, что она не сможет поправиться, но я так мечтала о чуде! Я не знаю, как дальше жить, понимаешь? Я не знаю. Не представляю. Мне так больно, Раф, так сильно больно… Я теряю счет времени. Баюкаю ее в своих руках и жалею, что не приехал раньше. Она затихает. Совсем перестает плакать и еще минут десять просто стоит в моих объятиях, изредка всхлипывая от последствия сильной истерики. Футболка все еще плотно зажата в ее кулаках, а голова не отрывается от моей груди, но она начинает говорить. Теперь уже со мной. – Так зачем ты приехал? В голове много ответов. Потому что обещал твоей маме быть рядом. Потому что просто не мог поступить иначе. Потому что решил, что тебе нужна помощь. Но говорю я совсем другое. То единственное правдивое, что написано прямо на душе. – Потому что хотел быть рядом с тобой, Зефирка. Очень хотел. Глава 3. Маргарита Natalia Lacunza – A otro lado Я ненавижу оголять свои настоящие эмоции. Именно поэтому никто никогда не знает, что у меня на душе. Так проще. Проще общаться, проще вливаться в общество. Я почти уверена в том, что никто не любит проблемных. Всем вокруг нужны веселые и радостные лица, никто не захочет тратить время на тех недовольных жизнью несчастных людей, у которых всегда и все плохо. Поэтому у меня всегда все «в порядке». Для всех. Но не для него… Я не знаю, как он делает это, правда. Сколько раз пыталась понять – не смогла. Он просто находится рядом, а я уже перестаю притворяться. Это происходит само собой, ему даже не приходится ничего делать. Рафаэль чертов Мартинес словно по волшебству оголяет мою душу одним своим присутствием и заставляет показывать и даже говорить правду. До сих пор не верю, что он приехал. Когда я посвящала его в наши с мамой проблемы и притащила его в больницу, я искренне верила в то, что поступаю правильно. Человек, живущий в другой стране, идеально подходил на эту роль. Он вот-вот должен был уехать и забыть о моей проблеме, потому что меньше всего на свете я хотела напрягать кого-то или заставлять чувствовать что-то, что их вообще никак не касается. Раф улетел, когда мама еще