Раньше, когда я встречалась с Димой... когда мы были вместе, по-настоящему вместе - он был другим. Он был нежным и ласковым. Его прикосновения были мягкими, поцелуи – долгими. Но почему тогда, когда мы были близки - а мы были, несколько раз, осторожно, нежно - я не чувствовала и половины этого накала? А теперь...

Я с силой провела мочалкой по шее, пытаясь стереть багровые следы его рта. Бесполезно. Они въелись в кожу, как клеймо. Неужели я кончаю только от грубого и жесткого секса?

Вопрос повис в запотевшем воздухе, и я не находила на него ответа. Только стыд - горячий, липкий, хуже любой воды - заливал изнутри.

Я вспомнила его пальцы, его язык, его член, входящий в меня с такой яростью, что мир гас. Вспомнила, как тело выгибалось навстречу, как ловило каждый толчок, как сжималось вокруг него в том последнем, безумном спазме. И как после - пустота, холод, ненависть к себе.

Может, он прав? Может, я действительно шлюха, которой нужно именно так?

Я зажмурилась, и из-под век всё равно потекли слёзы, смешиваясь с водой.

Нет. Я не хочу в это верить. Это не я. Это тело, которое он сломал, перепрограммировал, заставил отзываться на боль. Это просто рефлекс. Просто биология.

Что со мной не так?

Я сползла по стенке на пол душевой кабины, обхватила колени руками и заплакала - тихо, в воду, чтобы никто не слышал.

Сколько я так просидела - не знаю. Я заставила себя встать, выключить душ и накинуть халат. Тот самый, махровый, единственную мою броню в этом доме.

Я вышла из ванной в комнату - и замерла на пороге.

Комната была залита светом. Кто-то раздвинул тяжёлые шторы, и солнечные лучи врывались внутрь, превращая мрачную спальню в почти уютное место. Кровать была идеально заправлена - ни следа нашей безумной ночи. Взбитые подушки, покрывало без единой складочки.

На столе стоял поднос с едой. Запах свежего хлеба, кофе и чего-то горячего щекотал ноздри, вызывая предательский спазм в пустом желудке.

А у окна, спиной ко мне, стоял Дима.

Он был одет в тёмные джинсы, облегающие бёдра, и светлую рубашку с закатанными рукавами, открывающую сильные предплечья. В этой обычной одежде, при свете дня, он казался почти нормальным. Почти тем Димой, которого я когда-то знала.

Я застыла в проходе, вцепившись пальцами в ворот халата. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Он услышал. Повернулся медленно, и его взгляд - тяжёлый, внимательный - скользнул по моей фигуре с ног до головы. Я чувствовала, как он изучает меня: мокрые волосы, бледное лицо, опухшие губы. И остановился на шее. На багровых, лиловых, синюшных следах, которые не скрыть ничем.