Он откинул прядь моих волос, открывая шею, и поцеловал - туда, где ещё горели его недавние следы. Губы были горячими, влажными, и по коже побежали мурашки, а где-то внизу живота разлилось предательское тепло.
- Дима, пожалуйста, не надо, - прошептала я. Голос прозвучал слабо, безвольно, и я ненавидела себя за эту мольбу.
Он не остановился. Наоборот - его пальцы вжались в мою талию сильнее, прижимая меня к его телу вплотную. Я чувствовала его возбуждение через тонкий шёлк, и это знание било по сознанию.
А потом он резко развернул меня. Кардиган распахнулся, и я оказалась лицом к лицу с ним - так близко, что видела только его глаза. Тёмные, бездонные, с расширенными зрачками, в которых отражалась я - раскрасневшаяся, с приоткрытыми от неожиданности губами. В его взгляде было что-то первобытное, голодное.
Он поцеловал меня.
Не нежно, как утром. Глубоко, жадно, врываясь языком в мой рот, заставляя отвечать. Его рука сжалась на затылке, пальцы вплелись в волосы, фиксируя голову, не давая отстраниться. Это был поцелуй собственника, мужчины, который берёт то, что считает своим. Но в нём не было жестокости. Только голод. Только отчаянная, почти болезненная потребность.
Я упёрлась ладонями в его грудь - сильную, твёрдую, под тонкой тканью рубашки. Но это не было сопротивлением. Скорее - попыткой удержаться на плаву, не утонуть в этом поцелуе, не потерять себя окончательно. Его сердце билось под моими пальцами бешено, сбивчиво, и знание, что он так же взволнован, как и я, ударило куда-то под дых.
Его губы двигались по моим с какой-то отчаянной, голодной нежностью, и я чувствовала, как плавлюсь, как руки, которые должны были отталкивать, сжимают ткань его рубашки, притягивая ближе. Мой язык встретил его, и это было уже не борьбой - это было признанием.
Глава 19
Внедорожник мчался по трассе - бесшумно и хищно. Я сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как мир за окном становится всё более чужим, пустым, незнакомым.
Как и я сама.
Прошла уже неделя. Неделя в его доме. В его клетке. В его постели. Неделя, за которую он превратил меня в послушную куклу... или я сама позволила себя превратить? Я больше не знала. Я запуталась в себе так глубоко, что не видела дна. Я смотрела в окно и старалась не поворачивать голову в сторону Димы.
Он сидел рядом - расслабленный, уверенный, как хозяин этого мира и всего, что в нём находится. В том числе меня. Чёрная рубашка с расстёгнутым воротом открывала ключицу, ямочку у основания шеи - место, которое я знала губами. Волосы чуть растрёпаны, будто он провёл пальцами по ним перед выходом. В одной руке - телефон, которым он лениво водил по экрану, отвечая на письма. В другой - его пальцы лежали на сиденье рядом с моим бедром, в нескольких сантиметрах от моей кожи. Не касаясь. Просто... присутствуя. И от этого не-прикосновения внутри всё сжималось сильнее, чем от самых грубых ласк.