Я провела ладонью по запотевшему зеркалу, стирая влагу, и посмотрела в глаза женщине, которая смотрела на меня оттуда.

- У тебя не стокгольмский синдром, - прошептала я своему отражению. - У тебя что-то хуже. Ты просто... хочешь его. По-настоящему. Без всякой химии.

Слово повисло в воздухе ванной, тяжёлое, как приговор.

Я выключила свет и вышла. Комната встретила меня тишиной и свежестью - кто-то уже убрал посуду, проветрил, перестелил кровать. Идеальный порядок. Идеальная клетка.

На покрывале, словно подарок в дорогой упаковке, лежало платье.

Шёлк. Тонкие бретели. Цвет - глубокий, тёмно-вишнёвый, почти чёрный в сумерках комнаты. Рядом - мягкий вязаный кардиган цвета слоновой кости, длинный, уютный, призванный смягчить откровенность платья. Образ должен был быть женственным. Не вызывающим, нет. Дорогим. Утончённым. Идеально продуманным.

Он мне ещё и наряды выбирает.

Я стояла перед кроватью, сжимая край полотенца, и смотрела на эту красивую тюремную форму. Выбора у меня не было. Он ясно дал это понять. Но где-то внутри, под слоем ненависти и унижения, шевельнулось что-то другое. Любопытство? Желание увидеть его реакцию?

Я высушила волосы, уложила их мягкими волнами, оставив распущенными. И надела платье.

Шёлк скользнул по телу, обтекая каждый изгиб, как вторая кожа. Тонкие бретели едва держались на плечах, глубокий вырез открывал ложбинку между грудей. Я посмотрела на кружевной комплект белья, который лежал рядом на кровати - и не стала его надевать.

Кардиган я накинула сверху, запахнув полы, чтобы прикрыть откровенность платья. В зеркале отражалась незнакомка - стильная, собранная, с влажным блеском в глазах. Только синяки на шее портили картину. Я поправила ворот кардигана, приподняла его повыше, и багровые следы исчезли в мягкой вязке.

Я смотрела на себя и ловила себя на мысли, что... я хочу выглядеть хорошо.

В дверь постучали. Два коротких удара - и он вошёл, не дожидаясь ответа.

Я стояла спиной к нему, глядя в большое зеркало на стене, и видела его отражение. Дима замер на пороге, и я успела прочитать всё, что промелькнуло в его глазах, прежде чем он взял себя в руки. Голод. Желание. Торжество.

-Ты выглядишь шикарно, - сказал он, и голос его был низким, чуть хриплым.

Он подошёл со спины, и я не вздрогнула. Не дёрнулась. Стояла, чувствуя, как пространство между нами исчезает, как его тепло проникает сквозь тонкий шёлк, как моё тело уже знает его руки раньше, чем они касаются.

Его ладони легли на мою талию - широкие, горячие, уверенные. Пальцы слегка сжались, притягивая меня к нему, и я поддалась. Спина коснулась его груди, и я почувствовала каждый вдох, каждое биение его сердца.