- И давно ты на меня пялишься? - голос сорвался на возмущённый хрип. Я дёрнулась, запахивая халат, прикрывая то, что он уже успел рассмотреть до мельчайших подробностей.

- Доброе утро, - сказал он тихо. И никуда не отвёл взгляда. Наоборот - его глаза скользнули по моим рукам, которые спешно стягивали полы халата, и на губах заиграла та самая тёмная усмешка. - Ты очень красивая, когда спишь. И когда просыпаешься. И вообще всегда.

Я села, чувствуя, как горло пересохло от его близости, от его слов, от того, как он смотрел.

- Что ты здесь делаешь? - выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

- Завтрак принёс. - Он кивнул на тумбочку, но даже не взглянул в ту сторону. Его взгляд по-прежнему изучал моё лицо: припухшие после сна губы, тёмные круги под глазами, беспорядок в волосах. В глубине его зрачков мелькнуло что-то - понимание? Знание? Он знал. Знал, что я делала ночью. Знал, о ком думала, когда пальцы скользили туда, где до сих пор горели следы его прикосновений. Знал - и наслаждался этим.

- Спасибо, - выдавила я, отводя взгляд. Не выдержала этого рентгена.

Он не уходил. Сидел, смотрел, дышал одним со мной воздухом. Тишина между нами пульсировала, как живая.

Потом медленно, очень медленно, протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Тыльной стороной пальцев провёл по щеке - легко, почти невесомо, но по коже побежали мурашки, а внизу живота всё сжалось.

- Оля, - сказал он, и его голос стал низким, вибрирующим. - Я вчера был резок. Но ты должна понять: я не отпущу тебя. Никогда. Чем быстрее ты это примешь, тем легче будет нам обоим.

Я подняла на него глаза. Внутри всё кипело - страх, ненависть, и это проклятое, неконтролируемое притяжение, от которого хотелось выть.

- А мне кажется, тебе приносит удовольствие меня мучить, - выдохнула я.

Он усмехнулся. Медленно, с тенью горечи.

- Может быть. Но не так, как ты думаешь.

Я взяла кофе, чтобы занять руки, чтобы спрятаться за чашкой от этого пронизывающего взгляда. Сделала глоток - обжигающе горячий, сладкий, именно такой, как я люблю. Он запомнил. И от этого знания внутри всё перевернулось.

Дима наблюдал. Молча, неотрывно.

- Кто ты, Дима? - спросила я тихо, ставя чашку на тумбочку. - Я перестала понимать.

Вместо ответа он наклонился. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, сжимая их у корней - не больно, но властно. Он притянул меня ближе, и его губы скользнули по моей щеке - горячие, сухие, обжигающие. Дорожка коротких, дразнящих поцелуев от уха к уголку губ. Я замерла, боясь дышать, боясь пошевелиться, боясь, что он остановится.