Я подняла взгляд на Настю - и замерла. Она смотрела не на меня. За мою спину.

Испуганно.

- Вот чёрт… — прошептала я и медленно обернулась.

Злые зелёные глаза смотрели прямо на меня. Владислав Владимирович стоял слишком близко - сразу за моей спиной. Как я его не услышала, я так и не поняла. Настя, конечно, могла бы меня хотя бы предупредить, но она уже отступала в сторону, будто пыталась исчезнуть.

- Если я захочу, Ольга, - сказал он холодно, - вы тут не только жить будете.

Он говорил тихо, но каждое слово звучало как удар.

- Пройдёмте в мой кабинет.

Это не было приглашением. Это был приказ.

Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие, и пошла за ним по коридору, ощущая на себе взгляды коллег. Каблуки отчётливо стучали по полу - слишком громко в этой напряжённой тишине.

У дверей кабинета он придержал дверь, пропуская меня вперёд. Жест выглядел почти вежливым, но в нём не было ни капли учтивости - лишь демонстрация контроля.

Дверь за нами закрылась с глухим щелчком.

Кабинет Владислава Владимировича был таким же, как и он сам - строгим, холодным, выверенным до мелочей. Никакого лишнего: массивный стол, кожаное кресло, аккуратные стопки документов. Даже воздух здесь казался плотнее.

- Садитесь, - сказал он, не глядя на меня, и прошёл к столу.

Я села, выпрямив спину. Каблуки коснулись пола, и этот звук неожиданно показался мне слишком громким. Он не спешил начинать разговор. Намеренно. Листал бумаги, делал пометки, словно меня здесь не было.

Молчание затягивалось.

- Вы считаете допустимым обсуждать руководство в коридоре? - наконец произнёс он, не поднимая взгляда.

- Я обсуждала рабочий график, - спокойно ответила я. - И до начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

Он медленно поднял глаза. Зелёные, холодные, цепкие.

- Вы слишком буквально воспринимаете регламент, Ольга, - сказал он. - Есть понятие дисциплины. И есть субординация.

- Я её не нарушала, - ответила я.

Владислав Владимирович откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня - так, будто рассматривал не сотрудника, а объект, который нужно сломать или подчинить.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то острое. Интерес? Раздражение? Он подался вперёд, опершись ладонями о стол.

- Вы слишком быстро решили, что можете позволить себе больше, чем остальные, - сказал он тихо. - В Москве таких, как вы, сотни. Умных. Амбициозных. И очень заменяемых.

Слова были сказаны спокойно, без угроз - и от этого звучали ещё жёстче.

- Я не претендую на особое отношение, - ответила я. - Только на профессиональное.

Он усмехнулся.

- Ладно, - сказал он, - перейдём ближе к делу.