— Поэтому я вас и собрал, — наконец заговорил я, — квест, который выдали на меня, только начало. Нам придётся драться со всем городом.

Мы просидели до трёх ночи. Спорили, соглашались, рисовали на салфетках и расставляли в боевом порядке солонки и перечницы.

Меня снова стало накрывать. Голова болела, а к горлу подкатывал комок. Анна заметила и разогнала всех по домам. Мы с ней вышли на улицу последними.

Метель завывала. Анина Мазерати на стоянке смотрелась как туристка, прилетевшая по ошибке вместо Неаполя в Норильск.

— Куда это ты собрался? — спросила Анна.

— Вызову такси и домой поеду. — удивился я.

— Решил смыться ничего не рассказав⁈ А ну, быстро в машину!

— Вдвоём? — состроил я удалённую физиономию. — Да неужели⁈

— Дурак, — фыркнула Анна, — поедем, башку тебе обработаю. А то окочуришься до завтра. Жесть, наша победа зависит от такого оболтуса. — она закатила глаза. — Не могли найти героя поприличнее.

— Что за словечко олдовое «оболтус», — возмутился я. — Так не говорит никто.

— Дядя Илья говорит.

— Так вы меня с Мастером обсуждаете? Что он там ещё про меня говорит⁈

— Садись уже, — разозлилась Анна, — жопу отморозишь, пижон. И я вместе с тобой.

* * *

— Ай, больно!

Дома у Анны оказалась не просто аптечка, а целый хирургический кабинет.

— Нытик, — констатировала она, — как и все мужики. Не дёргайся ты!

— Как ты всему этому научилась? — я обвёл глазами кучу пластырей, пинцетов, зажимов и антисептиков.

— Покатайся с моё. Из-за каждой сбитой коленки в больничку не поедешь.

Я знал, что аварии на байке сбитыми коленками не обходятся, но промолчал.

— На голове у тебя рассечение, — продолжала Анна, — зашивать уже бесполезно. Края мягкие стали. Я стянула пластырем, но шрам всё равно останется. Будешь ещё уродливее, чем сейчас.

— Главное, чтоб тебе нравился.

— Точно дурак, — заключила Анна. — сотрясения нет, что подтверждает отсутствие мозга в твоей голове.

События сегодняшнего дня Анна вытащила из меня ещё по дороге. Я рассказал обо всём, кроме Ольки. Но Анне и незачем о ней знать, тем более что было, то прошло.

Услышав, про Савицкого Анна надолго замолчала. Наверное, думала о своих родителях. Теперь уже нельзя будет выяснить, причастен ли главный инженер к их гибели. Ей надо было осмыслить происходящее, и я не лез к ней.

Потом она заставила меня раздеться до пояса и, к моему удивлению, профессионально обработала все мои раны и ссадины. А потом я на минуту прикрыл глаза и просто вырубился. И проспал до самого утра без сновидений.

* * *

У нас был план, и мы собирались его придерживаться. Но утром всё равно всё пошло по пизде.