Тогда до меня не доходила унизительность этой фразы. Бисквитик сошла с ума. Юмми в коме. Марина между жизнью и смертью. Кто следующий? София? Или Анна?

Внутри меня загоралась чистая и незамутнённая ненависть. Теперь, помимо денег и снятия судимости с отца, которую я выторговал у директоров, у меня появилась ещё одна причина победить.

Я найду и уничтожу тех, кто играет в чужие жизни. Для кого убить человека, это вопрос тактического преимущества. Я не знаю кто они такие, и зачем так поступают. Но я доберусь до них, рано или поздно.

Бам-м! Я подпрыгнул от резкого звука и отдёрнул штору. В моё окно влепился снежок.

Бам-м-м! Сочно впечатался ещё один рядом с первым. Какого хрена⁈

Я глянул вниз. Возле подъезда стоял чёрный байк, а рядом с ним тёмная фигура.

— Ты что здесь делаешь? — спросил я, когда спустился.

— Тебе сегодня лучше не оставаться одному, — решительно сказала Анна и взяла меня за руку.

— Откуда ты знаешь?

— Дядя Илья позвонил.

Хренов интриган! Он и здесь всё за всех решил! Хотя где-то внутри я был ему благодарен.

— А мы не навернёмся? — аккуратно уточнил я.

Вид Марины, окутанной разноцветными трубочками под мигающими и пикающими мониторами здорово освежил мой инстинкт самосохранения.

— У меня шиповка, — легкомысленно махнула рукой Анна, — на заказ делали.

Мы понеслись стремительным болидом по улицам спящего города. Светофоры мигали жёлтым. Промёрзший наряд ДПС даже не вылез из своего автомобиля, чтобы замерить нашу, явно излишнюю скорость. Дорогу припорошил снег, ещё не успевший превратиться в грязное месиво, но Анна держалась на нём устойчиво, словно мчалась не на двух колёсах, а на четырёх.

Впрочем, я заметил, что она не лихачила, обходясь без резких поворотов и заносов. Мы неслись практически по прямой, пронзая город насквозь.

И снова я растворился в этом упоительном чувстве полёта, когда сердце проваливается в область желудка, а его место заполняет чистый восторг.

Анна остановилась уже за городом. Дорога здесь делала резкий поворот, а прямо напротив него среди голых зимних деревьев, нарисованных на сером небе как будто тушью, возникала прореха.

Через неё хорошо было видно покрытую льдом реку и редкие огоньки на той стороне. Город остался сзади. Анна заглушила мотор, и нас накрыло тишиной.

Внизу был то ли ручей, то ли овраг, поэтому по краю обочины шла ограда.

— Я иногда приезжаю сюда, — Анна облокотилась на перила. — Здесь очень тихо… дорога ведёт к частным домам, тут за целый день может никто не проехать.

Я подошёл и встал рядом. Шлем она сняла, и тёмные волосы рассыпались по плечам. В контрастном лунном свете она казалась неожиданно хрупкой, трагически красивой, как на готической гравюре.