— И что?

— Мне кажется, он не поверил…

— Поехали! — Анна решительно направилась к байку.

— Погоди, сейчас не это главное…

— А что⁈ — возмутилась она, — что может быть важнее?

— То, что это одни и те же люди. Они убили твою семью, и сейчас именно они играют против нас.

— Мой отец жив!

— Хорошо, жив, — покладисто согласился я, — значит, тогда они заметали следы, и сейчас делают то же самое. Убирают свидетелей, скрывают факты, пытаются провернуть что-то втихую. Словно в МосТехе две команды, одни хотят вытащить правду наружу, они воссоздают нейросеть, проводят тесты, ищут решение… Другие… Чего хотят эти другие? Только поняв это, мы узнаем, что на самом деле случилось семь лет назад. Только так мы спасём твоего отца.

— Аварии надо расследовать, — Анна упрямо подняла подбородок.

Я видел такое выражение у неё в игре, и порадовался тому, что мы на одной стороне.

— Конечно, надо, — согласился я, — если на него давить, враг может выдать себя. Надо, чтобы у него земля горела под ногами и в игре и в реальности.

Анна удивилась, она думала, я буду с ней спорить.

— Только не сегодня, — продолжил я мысль. — завтра, после теста. И не просить, а требовать.

Я наклонился к Анне и шепнул ей несколько слов, так словно нас могли подслушивать. Даже в темноте я видел, как загорелись её глаза. В них появилась надежда.

Мы нашли маленькое кафе, открытое всю ночь, и говорили, спорили, убеждали друг друга. В итоге у нас появилось что-то похожее на план. Очень многое в нём зависело от Анны. Директора по прежнему считали её маленькой девочкой, которую надо беречь и прятать от опасностей.

Но после того как прощаясь, она поцеловала меня в щеку и сильно сжала запястье, я понял — она готова идти до конца.

Когда я наконец оказался дома, часы показывали без пятнадцати два. На этот раз я уснул сразу и без сновидений.

* * *

Утром в такси я задумался. События вчерашнего дня, которые на время ушли в тень из-за аварии с Мариной, сейчас снова всплыли и требовали реакции.

Именно Шило организовал наезд на мою семью. Заказчик, а не исполнитель был настоящим виновником.

Знает ли Слонимский, что случилось с Кислым? Нет, для того он просто пропал. Если тряхнут его пацанов, то могут всплыть две тёлки на мазератти. Охрененный след. При чём тут я? Я пацан простой, у меня даже прав нет.

Тем более, Модест не догадывается, что я знаю про него. Он чувствует себя в безопасности. И по большому счёту прав. В реале мне до него, как до Луны. Если я спрошу со Слонимского, надо мной в лучшем случае поржут. В худшем — сначала попинают и вышвырнут на улицу, а уже потом поржут.