Мне даже стало интересно, как он его получил в Союзе и сколько плеер мог стоить в это время. Наверняка не меньше тысячи рублей.

Дождавшись, когда он повесит наушники на шею, а все остальные барыги рассосутся, я решил, что больше тянуть нельзя. Выйдя из-за автобуса, направился прямиком к объекту наблюдения.

— Матвей, привет, чувак. Как дела? — с ходу начал я и протянул руку.

Фарцовщик ответил на рукопожатие чисто машинально. А я, встряхнув его руку, тут же скинул сумку на асфальт. Затем демонстративно достав пачку Мальборо, вытряхнул оттуда сигарету прямо в рот и эффектным движением запалил зажигалку Зиппо.

Моё внезапное появление всего на мгновение смутило фарцовщика, а потом он поднял очки и оценивающе меня осмотрев, уставился на протянутую пачку Мальборо. Судя по сморщенному лбу, он пытался вспомнить, кто я такой.

— Матвей, чего смотришь, будто первый раз увидел. Я Серж, пересекались с тобой по пьяному делу в Арагви. Ты мне сам сказал, если надо будет сдать чего-нибудь из фирменного шмотья, приходи к этой комиссионке, в любой день, кроме понедельника.

— И чего тебе надо Серж? — спросил Матвей, но как-то неуверенно.

После этого он вытащил из моей пачки сигарету и прикурил от всё ещё горящей зажигалки.

— Заработать мне надо срочно, деревянных рубликов, да побольше. А тут как раз товар подвернулся оптом, вроде по твоей теме. Вот хочу тебе всё сдать, чтобы самому не возиться.

Я небрежно пнул спортивную сумку, дав понять, что она набита чем-то дефицитным.

— А что за товар? — всё ещё с подозрением поинтересовался Матвей.

Отодвинув полу пиджака, я встал боком, и провёл ладонью по кожаному лейблу джинс.

— Вот, зацени сам чувачок. Вранглеры, клёпанные, на болтах. С карманами хулиганами.

— И сколько у тебя такого добра? — спросил Матвей, делая вид что его особо не интересует товар. Но я успел заметить, как загорелись его глазки.

— Двадцать синих шкурок. Размеры взрослые, и самые ходовые. Никаких маломерок или огромных, в упаковках нет. Вот, сам посмотри.

С этими словами я поднял сумку, и приткнул её к парапету. Затем скрыл молнию на треть и показал, что она набита джинсой.

— Закрой. Не надо здесь светить — тут же рыкнул Матвей и воровато огляделся по сторонам. — Двадцать штук, говоришь?

Он призадумался, а я догадался, что он прямо сейчас умножает в уме 20 на 220 или 250 рублей.

— Ну так что будешь брать? — подогнал я нетерпеливо.

— Давай отойдём — сказал он в ответ и направился за угол комиссионки.

А пока шли, я заметил заинтересованные взгляды оставшихся у витрины барыг.

Когда мы скрылись за углом, Матвей расстегнул сумку и, найдя кожаный лейбл начал его тереть, затем просмотрел строчку и переключился на заклёпки.