— Обещаю, после произведения следственных действий по выявлению продуктового вора, я обязательно вас всех опрошу и, если надо, мы составим нужную бумагу.

И только после этого обещания, женщины нехотя начали удаляться гурьбой в сторону общей кухни. Я же, дождался, когда коридор очистится, и постучал в дверь.

— Дед Митяй. Открывай, это милиция!

После пятого повторения, одной и той же фразы, за дверью закашляли.

— А ты там один? — спросил старик.

— Один. Ушли твои линчеватели. Так что давай открывай уже.

После этого в замочной скважине заворочался ключ, и скрипнувшая дверь немного приоткрылась, показав морщинистую физиономию, пытавшуюся заглянуть в коридор, поверх цепочки.

— Да не бойся. Нет здесь никого — уверил я и показал старичку развёрнутое удостоверение.

Мелкие глазки, пробежалась по корочкам, а затем дверь отворилась. Пропустив меня внутрь, хозяин комнаты выглянул в коридор и снова закрылся на ключ. Затем он метнулся к окну и, словно заправский подпольщик осмотрел переулок через щёлочку в плотных занавесках.

— Кажись, никого — проговорил дед с явным облегчением и уселся в кресло. Стоявший напротив диван, был заложенного высоченными стопками газет и журналов.

Как я сразу заметил, макулатуры в комнате хватало. Все стены закрывали многоярусные полки с книгами, а в углах высились связанные бечёвкой стопки с пожелтевшими газетами. Всё это покрывала пыль, и только на письменном столе, сохранялась видимость жизнедеятельности. Стоял электрочайник. На газете были разложены хлебные сухари. Но главное я так и не обнаружил места, где обитатель комнаты спал.

Комната являлась мечтой пионеров, сборщиков макулатуры и выглядела необжитой и запущенной.

В будущем я несколько раз бывал в этом месте, но тут жили совсем другие люди. Молодая семейная пара. Насколько я помню, работали на комбинате и постоянно ругались.

Выходит, через десять лет, от старика, останутся только диван, стол, кресло и парочка книжных полок.

— Дед Митяй, местный женсовет жалуется на тебя. Говорят, ты у них из кастрюль еду постоянно тыришь — сказал я, уже отлично понимая, что дед явно немного не в себе.

— Да наговаривает на меня Валька — начал оправдываться старик. — Не было у неё в кастрюльке восьми яиц. Я их два раза пересчитал и забрал только одно. Я из-за этого пальцы себе обварил кипятком.

Дед показал указательный палец, кое-как перемотанный обрывком тряпки.

— Значит, одно яичко ты всё-таки у неё умыкнул — с укором констатировал я. — Старый, ну ты же знаешь, что так делать нельзя. Ведь дождёшься, бабы поймают тебя на кухне и кипяточком из кастрюльки обдадут.