— Никто? — эхом отозвался я, чувствуя, как страх уступает место ледяному спокойствию.

Его слова стали ключом, с щелчком отворившим замок. В голове всё мгновенно встало на свои места. Этот бой начался с подлого удара из темноты. Ни один орк не решился бы на такую низость, знай он, что за ним наблюдают соклановцы. Позор из-за обвинений в трусости для них страшнее смерти. А теперь он сам подтвердил то, на что я мог лишь надеяться.

Мы здесь были одни. Вокруг нас ни души.

А значит, мне больше не нужно сдерживаться и скрывать свои силы.

Воздух между нами завибрировал. Свет появившейся сциллы озарил его изумлённую физиономию, застывшую в гримасе суеверного ужаса.

Орк открыл рот, но не успел издать ни звука.

Я вскинул ладонь и почти в упор полностью разрядил руну«плоти».

Серия сухих хлопков слилась с влажным хрустом. Десяток костяных спиц мгновенно превратили лицо здоровяка в кровавую маску, густо ощетинившуюся белыми шипами.

Склиг отшатнулся назад, словно наткнулся на невидимую стену.

Его пальцы, ещё мгновение назад сжимавшие оружие мертвой хваткой, вдруг предательски дрогнули и разжались. Копьё выскользнуло из ослабевшей руки. Сначала тяжёлый наконечник с глухим звоном клюнул каменистую землю, а следом в пыль безвольно легло и само древко.

Великан пошатнулся. Его ноги вдруг стали ватными. Он сделал неуверенный шаг назад. Затем ещё один, пытаясь вернуть равновесие.

В абсолютной тишине орк медленно, словно во сне, поднял руку к лицу. Он не кричал и не хрипел. Его скрюченные пальцы судорожно потянулись к костяному частоколу, пытаясь нащупать и вырвать страшные шипы, чтобы избавиться от раздирающей боли.

Ослеплённый, он несколько раз судорожно схватил воздух перед собой. Но пальцы лишь беспомощно сжимали пустоту. На новой попытке рука замерла в воздухе, дрогнула и плетью рухнула вниз. Следом за ней сдалось и тело.

Бум.

Орк рухнул на колени, на долю секунды застыл, словно монумент, и тут же мешком повалился вперёд мордой вниз.

Раздался сухой, тошнотворный треск, похожий на звук ломающегося валежника.

Земля довершила то, что начала магия рун. Часть костяных игл под весом туши переломилась, разлетаясь белыми осколками, но остальные, самые прочные, с влажным хрустом вошли ещё глубже, пробивая череп насквозь и ставя в нашей схватке жирную, кровавую точку.

Я хотел встать, но попытка подняться закончилась неудачей. Мир качнулся, и меня повело в сторону. Голова закружилась так, словно меня ударили кузнечным молотом. Резкое, почти мгновенное опустошение руны не прошло бесследно.

Я снова повалился на спину, жадно глотая прохладный воздух. Глядя в чёрное небо, где между редкими облаками проступали холодные звезды, горько усмехнулся.