Гоблин обвёл взглядом шатёр шамана.
Логово Зуг’Гала разительно отличалось от привычных гоблинских шатров. Главным отличием были трофеи. Точнее, их полное отсутствие. Вместо отрубленных голов и выбеленных черепов обитель шамана полнилась сушеными тушками всякой мелочи. Под потолком гроздьями свисали грызуны всех мастей и ящерицы, сплетенные хвостами в жутковатые гирлянды. Компанию им составляли разнообразные летучие и плавающие твари, а о коллекции жуков лучше было и вовсе не вспоминать.
Рунная магия не всесильна даже на средних орбитах. На Первой её сила удручающе мала. Если не хочу проваляться в постели долгие месяцы, без мерзостных снадобий не обойтись. Настойки из паучьих лапок, вытяжки из глаз летучих мышей и прочая алхимическая дрянь, помимо спасительного исцеления, несли массу мучительных ощущений.
Но теперь, немного припугнув Араха, я мог не опасаться, что гоблин рискнет насолить мне, занимаясь лечением спустя рукава или добавив в лекарства что-то сверх меры.
Тяжелый полог шатра резко приподнялся с внешней стороны.
В проем, сгорбившись, чтобы не задевать потолок, протиснулась огромная серокожая фигура. Неожиданный гость сгибался едва ли не пополам, чтобы поместиться в проходе, но даже так был выше самого рослого орка на целую голову.
На его фоне старый Зуг’Гал казался юнцом.
Густая седая борода, заплетенная в косу, едва не волочилась по земле. Жёлтые, испещренные трещинами клыки превратились в настоящие серпы, длиной в ладонь. Серый торс и массивные руки бугрились жгутами стальных мышц.
Старый орк пренебрежительно мазнул взглядом по остолбеневшему от страха Араху.
— Я забирать человек, — произнес он тоном не терпящим возражений.
Глава 3
Орк опирался на посох с навершием в виде обуглившегося человеческого черепа.
От него пахло горечью дыма и свежими травами, а ещё смертью, точь-в-точь как от учителя. Кожаные мешочки на поясе, костяные ожерелья и ритуальные татуировки окончательно развеяли любые сомнения. Передо мной стоял шаман.
Его белесые зрачки вспыхнули влажным ртутным блеском. Метка каждого, кто пробудил своё рунное сердце. Как и у учителя, у Араха и у меня. Наши глаза отражают свет всегда. В любое время суток. Даже когда его ничтожно мало, например, в глубоких сумерках или в пасмурный и дождливый день.
Разница лишь в том, что я научился гасить это сияние«тенью» , чтобы скрыть, что я пробужденный. Учитель называл мою способность уникальной. Возможность использовать дар родной стихии, без«костыля» в виде сциллы.
Арах, судя по всему, тоже заметил этот отблеск. Иначе он давно бы поднял шум, увидев чужака.