— Исцеление — это награда, дурак. Сперва я жду правды, нэк, — Зуг’Гал постучал когтем по краю блюдца, не отрывая от меня своего жёлтого взгляда. — И не вздумай врать, что не знал чем всё закончится, когда при всех опроверг слова орка.

— Я лишь сказал правду. Он срубил голову уже мёртвой твари…

— Да, да, я всё это слышал, — гоблин расплылся ехидной улыбкой, — потому что твоя стрела несколькими мгновениями ранее попала точно в глаз. Именно она остановила сердце зверя, нэк, а не его удар.

Мне оставалось лишь вздохнуть, с трудом сдерживая желание перебить упрямого старика.

— Ты выставил его хвастуном, который бахвалится перед всем лагерем чужой, а значит украденной у другого победой. Не смей! — шаман взмахнул рукой, пресекая любые попытки оправдаться. — Ты уже долго живёшь среди нас. И прекрасно знал цену своих слов, нэк. Насколько мне известно, — продолжал гоблин, — из убитого зверя ничего не выпало. Ни артефакта, ни руны, ни даже паршивого осколка. Так зачем понадобилось затевать спор?

Я молчал. Думал смогу подобрать правильные слова, чтобы не разозлить наставника Зуг’Гала.

Не смог.

— Я не знаю почему, — мне не хотелось признавать, что крохотные успехи в освоении«тени» вскружили голову и потому переоценил свои силы. — Но я не жалею. Зато мне удалось лучше познать свою стихию.

Прочесть мысли старика было невозможно. Его морщинистое лицо оставалось пугающе бесстрастным. С одинаковым выражением он мог как похвалить, так и приложить боевой руной.

— Арах! — его резкий выкрик заставил меня вздрогнуть.

В шатёр тут же юркнул второй ученик — молодой гоблин по прозвищу Полуухий. Он низко поклонился наставнику, а на меня бросил быстрый, полный яда взгляд. Уголки его губ при этом дрогнули в едва заметной, злорадной ухмылке. Ему понравилось то, как я сейчас выглядел.

Впрочем, ничего удивительного. Из гоблинов Арах ненавидел меня, наверное, сильнее всех.

Его грызла обида, что Зуг’Гал взял в ученики человека, лишив его статуса единственного наследника знаний. Но еще невыносимее для него была история его прозвища. Ведь именно по моей вине он стал Полуухим. Тогда, в теневом измерении, до того как шаман с охотниками смогли меня скрутить, я успел узнать, каковы гоблины на вкус. Я буквально сожрал половину уха Араха.

— Займись им, нэк, — бросил старик, поднимаясь на ноги и уступая молодому гоблину место возле меня.

Мои успехи Арах всегда воспринимал как личную трагедию, будто его самого в этот момент скальпировали ржавым ножом. Зато мои неудачи дарили ему искреннее удовольствие.

Именно поэтому сейчас он застыл в растерянности, не зная, как реагировать на приказ наставника.