— Хорошая. Да только занятая.

— Не понял — удивился в ответ. — Вы же сказали, нет у нее никого.

— Нет, да есть, — туманно ответила баба Стеша. — Ванька Коленков, столяр наш, с первого класса за девкой увивается. И чего только ей надо? И ведь дружили, не разлей вода. Все думали, так и поженятся после учебы-то. А они вона взяли и разбежались, -вздохнула собеседница. — Хорошая была пара-то…

— А что случилось? — полюбопытствовал, беря третий пирожок.

— Загуляла, — сердито буркнула Степанида.

— Кто? Нина? — я аж поперхнулся от такой информации, в голове не укладывалось, что Ниночка, четная и открытая, могла изменить Ивану.

— Так мать евойная, — Степанида удивленно на меня посмотрела, словно я сморозил несусветную глупость. — Ты чего удумал? Нинка девка четная! Не гулящая.

— Чья мать? — окончательно запутался я.

— Так Ваньки-то. Хвостом вильнула и с заезжим водилой в город упорхнула. Уже и развели их давно

— Кого? — я пытался уследить за ходом Степанидиной мысли.

— Так мать с отцом. От непонятливый какой! — баба Стеша стукнула чашкой по столу. — Люська Коленкова загуляла от мужа своего, стало быть Федора Коленкова, отца Ваньки-то.

— Ну?

— Вот тебе и ну, — баба Стеша от возмущения аж глаза закатила. — Федька запил, да и Ванька с катушек съехал, когда мать сбёгла, оставив семью да пацана малого, брата младшего, стало быть. Был парень спокойный да работящий. А нынче вона чего творится, чуть что с кулаками лезет, слова поперек не скажи. На баб и вовсе волком смотрит. А если выпьет грамульку, ой, что ты! — Степанида всплеснула руками. — Прячься по углам! Ежели Нинка где рядом окажется, так и вовсе беда.

— Бьет? — не поверил я.

— Кого? — опешила баба Стеша.

— Ну, Нину Иван обижает?

— Да с чего ты взял, Егор Ляксандрыч? Он за Нинкой до сей поры как щенок привязанный ходит. Парней лупит смертным боем, чтоб на Нинку не смотрели. Вот и бояться за ней ухаживать-то. у Ваньки то кулак здоровый, с одного маха на землю оправляет. А выпивши берегов не чует вовсе. Да много ли ему надо, рюмку накатил и готово, — вздохнула печально баба Стеша. — Что он, что отец на водку-то слабые. Нельзя им пить. Говорю Федьке, жену надо хоть ему, хоть сыну, чтобы рука женская в кулаке обоих держала. А он… и-их… — Степанида поднялась, махнув рукой, пошла к рукомойника сполоснуть кружку.

— Да я сам, — возмутился, но был остановлен твёрдой женской рукой.

— Сиди ужо, самостоятельный. Успеешь еще, — улыбнулась баба Стеша. — А что, с Ванькой вчерась столкнулся-то? — прищурилась Степанида.

— Было дело, — не стал отнекиваться.