— Ну, вот что, ребята, — привлекая внимание, позвал я. — Ступайте-ка домой.

— Да вы что, Егор Александрович!

— Какой домой! Мы с вами!

— Да как так-то! — заволновались мои десятиклассники.

— А вот так. Завтра в школу. У вас, небось, еще уроки не сделаны. Мы тут ничем не поможем, только мешать будем. Работать, когда над тобой пять пар глаз, такое себе удовольствие. Так что все по домам. В том числе и Степан Григорьевич, и Василий Дмитриевич, и мы с Володей.

— А как же пульт? — судорожно всхлипнув, робко спросила Полина, разрушая угрюмое недовольное молчание нашей команды.

— Пульт будем чинить завтра. Василий Дмитриевич как принесет запчасти, так и починим.

— Вы нам скажете? — настойчиво уточнила Гордеева.

— Конечно, мы же одна команда, — заверил я девушку.

— Ну, смотрите, вы обещали. Пойдемте, ребята. И вправду, когда над душой стоят, дело не идет. По себе знаю. — Полина светло улыбнулась мальчишкам и поднялась со стула.

— Егор Александрович, вы, если чего — гонца шлите, мы мигом соберемся, — буркнул Пашка Барыкин, пристально на меня глядя.

— Обязательно.

— Слово? — уточнил Паша.

— Слово, — подтвердил я.

— Пойдемте, ребята, — кивнул Барыкин, и десятый класс медленно, нехотя двинулся к выходу из мастерской.

— Я… заберу это? — не глядя на меня, уточнил Свирюгин.

— Зачем? — из чистого любопытства поинтересовался я.

— Дома еще посмотрю… У меня там… оборудование… — Володя кинул на меня короткий смущенный взгляд и снова уставился на самодельный пульт.

— Хорошо, — согласился я.

— Степан Григорьевич, вы чего застыли? — удивился я, обнаружив завхоза с замком в руках.

— А? — отмер Борода. — Да вот все голову ломаю, какой такой паршивец ключ подобрал… Или взломал…

— На взлом-то не похоже, — встрял со своим экспертным мнением Митрич. — Тут бы бороздки шли, царапинки… Помнишь, у Валерьяна вскрывали, Варька его все ругалася, что мы новый замок поцарапали… А тута вона… чисто, как в больничке!

— Вот и я гляжу — чисто… — проворчал Борода. — Вы ступайте, я еще тут покумекаю, поломаю голову, — отмахнулся Степан Григорьевич. — Может обнаружу чего важного.

— Ну, бывай, — махнул Митрич и остался стоять на месте, поглядывая на нас со Свирюгиным.

— Володя, идем, — окликнул я.

Заметил я за Свирюгиным такую странность: когда задача увлекала парня, он словно выпадал из нашей реальности в какую-то свою, другую, и не проявлялся в настоящей жизни, покуда не решал задачу. Точно так же было и с пультом. И вот сейчас, похоже, Володя уже раскладывал в голове схему повреждений по полочкам и прикидывал, как починить.