— Ну ладно, всё, я пошёл, — сказал я и встал.

Сунул руку в карман по привычке — за мелочью. Но вспомнил, что там и вчера, и сегодня было пусто.

— Не надо грошей, — замахал щёткой Пашка. — А можешь сказать Марьяну, что Пашка Каблук ментам никого не сдал?

— Передам, — сказал я и пошёл, снова чувствуя на себе чей-то взгляд.

Хвост в том же залатанном пиджаке маячил у киоска с пивом. Ладно, дружок. Сейчас будем от тебя избавляться.

Я шагал по улице, прикидывая маршрут. Нужно было оторваться красиво, так, чтобы хвост не понял, что его срисовали. Мимо с грохотом и звоном проползал трамвай — старенький, набитый людьми до подножек, так, что даже из открытых окон торчали локти. Единственный общественный транспорт в городе — автобусов тут нет, только заводские ведомственные, ещё бегают полуторки с лавками в кузове. Поэтому трамвай всегда битком.

Я дождался, пока вагон поравняется со мной, и на ходу запрыгнул на подножку. Втиснулся в спрессованную массу тел. В нос ударил запах пота, махорки и дегтярного мыла. Ко мне уже продиралась грозная кондукторша — дородная тётка с кожаной сумкой на ремне и рулоном билетов.

— Молодой человек, оплачиваем за проезд! — сдвинула она брови на переносице.

— Да-да, сейчас, — я делал вид, что ищу мелочь по карманам. Проехал ещё остановку и спрыгнул с подножки на ходу.

Если «хвост» не чемпион по бегу на средние дистанции, то он сейчас далеко позади. Я свернул в переулок, прошёл через арку, нырнул в проходной двор, пересёк пустырь с лебедой и крапивой, вошёл в парадную старого двухэтажного дома, поднялся на площадку между этажами и замер. Подождал минуту. Пять. Тишина. Никаких шагов, никакого топота.

Оторвался. Ну всё. Теперь прямиком в горотдел.

* * *

Оперативник Зуев стоял в хвосте очереди у коммерческого магазина, слившись с толпой. Руки в карманах, взгляд рассеянный, кепка надвинута на лоб.

Пашку Каблука он видел отлично: тот сидел под липой и чистил башмаки очередному клиенту. За три часа наблюдения ничего подозрительного не произошло, и скука уже овладела и мыслями, и руками, и ногами, безотчетно шаркающими по песку. Зуев уже выучил наизусть спину стоящей перед ним старушки в чёрном платке и знал, что она урвала сахар для внучки и жалуется на поясницу.

А потом появился Кочерга. Зуев узнал его не сразу — одежду тот сменил, выглядел прилично, не то что позавчера. Подсел к Пашке, подставил ногу, поболтали. Кочерга что-то передал сапожнику — вроде, ботинок на ремонт, издалека не разглядишь. Потом встал и ушёл.

И тут началось.

— Гражданин, вы двигайтесь, двигайтесь! — загудел рядом крепкий мужик в промасленной спецовке, которому надоело стоять на месте. — Чего встали? Очередь-то идёт!