Шапошников недавно вернулся из Могилева, и собственными глазами видел страшные картины разгрома Западного фронта. Павлов и его штабные генералы находились в подавленном состоянии, и только энергичное вмешательство маршала Ворошилова встряхнуло всех.
— Со стрелковыми корпусами на бригадной основе воевать будет сподручнее, чем без них. Да, дивизии будут ослаблены на два дивизиона артиллерии, но то невелика убыль. А что вы можете предложить касательно механизированных корпусов? Считаю, что нам нужно иметь достаточно сильные соединения по примеру немцев, но танков уже не хватает.
— Оставить десять, максимум двенадцать корпусов в три танковые дивизии «сокращенного штата». Этого вполне достаточно, Иосиф Виссарионович — можно подобрать проявивших себя командиров на каждый. Все другие корпуса переформировать в стрелковые, оставшиеся от них танковые дивизии надлежит сделать отдельными и передавать на усиление армий. Формирование танковых бригад не имеет смысла, сами дивизии их напоминают по своему составу. Танковые полки, выведенные из состава моторизованных и кавалерийских дивизий считать также отдельными, и придавать на усиление пехоты. Будет лучше, если мы в них сосредоточим тяжелые танки КВ. В Могилеве мы с Павловым обсудили положение в танковых войсках, и пришли к выводу, что необходимо иначе взглянуть на их роль в этой войне.
Последнее маршал произнес с умыслом, и потому как Сталин раздраженно отбросил трубку на стол, моментально понял, что Верховный главнокомандующий оценил потаенную «изнанку». Шапошников давно знал Сталина, много с ним общался, знал многое, а написанная им книга «Мозг армии», давно стала для «хозяина» настольной…
К поздней осени 1941 года в рядах танковых бригад РККА от двенадцати тысяч довоенных БТ и Т-26 мало что осталось. Шло производство только трех танков — тяжелого КВ, среднего Т-34 и легкого Т-60. К идеи однотипных по составу тяжелых танковых полков прорыва пришли только к ноябрю 1942 года, для этого потребовалось полтора года войны…
Глава 27
— Когда на один легкий танк приходится ствол калибром больше ста миллиметров, и еще два поменьше, снарядов к ним очень много припасено — любое наступление захлебнется, не успев толком начавшись. Против артиллерии необходимо выставлять исключительно ее же, авиация тут не поможет, она не всесильна. А вот орудий у немцев маловато, да и с боеприпасами не очень хорошо — подвоз у противника еще серьезно ограничен, автотранспортом по нашим дорогам много не навозишь.
Евдокимов пребывал в некоторой эйфории, разглядывая подбитые германские танки. Их уничтожили порядка тридцати единиц, при этом не позволили неприятелю эвакуировать бронетехнику, подожгли ночью бутылками с бензином. Да и война на здешнем направлении приняла совсем иной характер — 8 июля немцы должны были уже переправиться через Двину у Уллы, и наступать на Витебск, а они до сих пор топчутся у Лепеля, не в силах прорвать плотную оборону. И немудрено — за десять дней подготовились встретить противника, отрыли немало траншей, рвов и окопов, привлекая на работы ежедневно до десяти тысяч местных колхозников и горожан, и мужиков, и женщин. Да и многие десятки тысяч красноармейцев трудились не менее самоотверженно, так что к реденькой цепочке довоенных полевых укреплений добавилось уже три линии «перекрученных» позиций, проломить которые с ходу даже танковым дивизиям вермахта не удалось. Но тут скорее все дело в качественном составе вражеской бронетехники — будь «тигры» или «четверки», давно бы прошлись по позициям, но с легкими танками, у которых борта прикрыты всего пятнадцатью миллиметрами брони, делать против насыщенной противотанковыми средствами обороны нечего. Сорокапяток хватало с избытком — одних буксируемых пушек полторы сотни в составе четырех дивизий и трех стрелковых бригад. Плюс выставленные на прямую наводку три дивизиона Ф-22 8-й противотанковой бригады, присланных из Витебска, которые с двумя дюжинами 76 мм зенитных пушек стали тем самым несокрушимым препятствием для панцерваффе. Бронебойные снаряды в сочетании с длинным стволом легко проламывали 50 мм лобовую броню германских танков. И как «главное блюдо» — три полка корпусной артиллерии, через заградительный огонь которых немцы ни разу не попытались прорваться.