Меня перехитрил чертов змей.

Я бы никогда не предал твоего доверия, Кингснейк.

– Тогда почему ты рассказал ей об Элласаре?

Клык замер от этого вопроса.

– Она спрашивала меня о ней, и я знаю, что она получила эту информацию не от Вайпера.

Клык молчал, его блестящий ум размышлял.

Я ждал.

Она спросила меня, была ли в твоей жизни когда-нибудь важная женщина, и я ответил, что была только одна.

Я почувствовал, что закипаю от гнева.

Но больше я ничем не поделился. Только именем.

– Даже это было лишним.

Нет ничего постыдного в том, чтобы любить кого-то на протяжении всей своей долгойжизни.

– Я чувствую лишь стыд.

Кингснейк…

– Ты не имел права говорить ей об этом.

Клык замолчал.

– Ты предал меня.

Если она настолько волнуется, что спрашивает о бывших любовницах, значит, этот разговор все равно когда-нибудь произошел бы.

– И только я буду решать, чем поделиться, когда настанет это время.

Она задала много других вопросов, а я защитил твою неприкосновенность.

– Тогда почему не в этом вопросе?

Я хотел дать ей надежду.

– Надежду на что?

На то, что ты способен на большее, чем показываешь.

Я впился в него взглядом. Я был в ярости оттого, что он поделился чем-то настолько личным.

– Я больше не способен на такие вещи.

С Ларисой – способен.

Я слегка покачал головой и отвел взгляд.

Ты можешь обманывать себя, Кингснейк. Но меня тебе не обмануть.

Я проигнорировал его слова.

– Она не должна знать, что я в курсе. Понимаешь?

Клык кивнул.

– Ты свободен.

Я с-с-свободен?

Я по-прежнему не смотрел на него.

– Да.

Ты злишься на меня.

– Очень.

Он продолжал сидеть и смотреть на меня.

– Я сказал – ты свободен.

Он не двигался, ожидая, пока я посмотрю на него.

– Это значит – уходи, Клык.

Я бросил на него взгляд, но мои глаза горели яростью.

Он слегка опустил голову, затем медленно соскользнул со стула и направился к двери. Он двигался плавно, и его голова была опущена – он был подавлен.

Мне очень жаль…

Он остановился у двери, будто ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

Но я не стал.

* * *

Я тихо вошел в спальню, Лариса спала под одеялом.

Я разделся в гардеробной, затем подошел к кровати в боксерах. Виски еще не выветрилось из моего дыхания и из моих вен. Клыка в спальне не было. Он, должно быть, решил поспать где-нибудь на дереве. Я откинул одеяло и забрался в постель.

Едва я лег, Лариса зашевелилась. Ее усталые глаза открылись и посмотрели на меня, лежащего рядом. Затем она прижалась ко мне: обняла за туловище. Тогда я понял, что она совершенно голая. Ее набухшая грудь прижалась ко мне, ее кожа была теплой на ощупь. Она потянула меня, желая, чтобы я лег сверху.