Еще мгновение назад его взгляд был жестоким, но теперь он немного смягчился.
– Я не справляюсь. Мне нравится брать женщин, которые умоляют меня не останавливаться и которые оставляют на моей спине следы от ногтей, не проходящие несколько дней. Я беру женщин, которые позволяют мне кусать их так сильно, как я хочу.
Я попыталась отвести глаза, но его рука заставила меня поднять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Не сопротивляйся.
– Отпусти меня.
Я схватилась за его руку и попыталась освободиться. Но это было бессмысленно.
– Я сказал: не сопротивляйся.
– Пошел ты.
Я колотила руками так сильно, как только могла.
На Кингснейка это не произвело никакого впечатления, но он все равно решил меня отпустить.
Я бросилась в спальню и попыталась закрыть перед ним дверь.
Он оттолкнул ее и снова подошел ко мне.Пламя вырвалось из его тела и охватило всю спальню. Он вышел на новый уровень ярости, когда не получил того, чего хотел.
– Почему ты так себя ведешь?
– Потому что ты чертов монстр.
Мне хотелось схватить стул и швырнуть в его голову.
– Думаешь, я хочу спать с кем-то, кто веками питался моим народом? Думаешь, я бы переспала с мужчиной, который ночью вытащил моих друзей из домов и заставил их прийти сюда, чтобы накормить твоих собратьев? Япрезираю тебя. Вы – чертово проклятие этой земли, и, если бы я могла убить вас всех, не убивая при этом своих, я бы это сделала.
Его сердитые глаза смотрели на меня, стоящую там, в тишине, и пламя пожирало занавески на окнах, одеяло на кровати. Наступила тишина. Кингснейк словно хотел что-то сказать, если бы только сумел найти нужные слова. Но потом он просто вышел из спальни, унося за собой пламя, сажу и дым.
Глава 12 Кингснейк
– Гоблины на севере заняты какой-то подозрительной деятельностью. Наши разведчики утверждают, что в их кузницах резко возросло производство, судя по дыму в небе. Такая же ситуация с орками под горой.
Прежде чем выпить, я покрутил стакан с напитком в руке. В камине горел огонь, и мои глаза смотрели на пламя, а я представлял себе лицо, которое всплывало в моем сознании в минуты бодрствования.
– Ты слушаешь, Кингснейк?
Раздраженный голос Вайпера вернул мое внимание.
Я медленно повернулся к нему, прежде чем снова выпить.
Его темные глаза начали тлеть от тихой ярости.
– Ты когда-нибудь задумывался, в чем смысл всего этого?
Его ярость медленно угасла, и на смену ей пришло непонимание:
– Смысл чего?
–Этого .
Я указал на комнату вокруг себя, не на что-то конкретное.
– Вечная ночь. Ни живые, ни мертвые. Бессмертие. Вместо дней и месяцев, сливающихся воедино, десятилетия сливаются в одно мгновение.