Я перевела взгляд в сторону, пытаясь выкинуть из головы эту жестокую улыбку.

– Я даю тебе слово.

Если я вернусь в Рейвентауэр, я смогу только утешить умирающих, но не вылечить болезнь. Это было бы бессмысленным занятием. Но если Кингснейк сможет дать мне противоядие, я смогу вернуться к своему народу как спасительница.

– Не покидай дворец без генерала Вайпера или меня в качестве сопровождения.

Я боролась с ним всю дорогу сюда, и теперь я была добровольным пленником – ни для кого иного, как для Кингснейка.

– Что произошло, когда ты укусил меня?

Кингснейк замолчал, его настроение изменилось.

Яростной бурей клубились черные тучи. Ураганы обрушивались на берега его разума.

– Я мало что знаю об этом, но уверена, что это должно было продлиться дольше.

Буря неистовствовала. Ярость и раздражение сражались за первое место.

– Почему мой вопрос тебя злит?

Гроза мгновенно исчезла. Волны успокоились. Повернувшись в мою сторону, Кингснейк прищурился.

У него не было возможности раскрыть мою тайну, но тем не менее мне следовало действовать осторожно.

– Я не злюсь.

– Злишься, – отрезала я. – И раздражен.

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Вкус твоей крови оказался гораздо более сильным, чем я ожидал. Я не смог с этим справиться, поэтому мне пришлось уйти.

– Сильным? – спросила я. – В каком смысле сильным?

– Сильным. Мощным. Неотразимым.

Гнев исчез, но Кингснейка охватило более глубокое чувство – тьма, которую невозможно было описать. Облака стали серыми, а затем все потемнело.

– Смог ли ты… различить что-нибудь?

– Нет.

– Ты собираешься попробовать еще раз?

– Рано или поздно.

Я изучала его взгляд, пытаясь прочитать эмоции на лице. Чувства внутри него стали мрачнее, словно лужа грязи, – интенсивные, трудноописуемые. Присмотревшись, я поняла, что его глаза немного другого цвета: скорее зеленые, чем карие. Я заметила едва уловимый блеск его кожи. Мне потребовалось время, чтобы осознать последствия сложившейся ситуации.

– Ты хотел меня убить…

Его узкие узкие зрачки, самые глубокие из всех, что я когда-либо видела, завораживали. Всякий раз, когда Кингснейк замирал, он напоминал Клыка, сосредоточенного на своей цели – как хищник, сконцентрированный на добыче.

– Я не хотел останавливаться – это лучшее описание.

Мое сердце бешено заколотилось, а ладони снова стали липкими. Рядом с ним я должна быть в безопасности, но теперь я чувствовала себя так, будто сражаюсь без меча и доспехов.

– Я бы никогда не лишил тебя жизни.

– Но ты хотел…

– И я остановился.

Его тон стал глубже, заострившись, как лезвие.

– Я всегда смогу остановиться.