Мне следовало закричать, но я говорила тихо, шепча ему, как любовнику.

– Тогда почему ты забралась в мою кровать?

– Потому что земля твердая и промерзшая…

Его темные глаза смотрели на меня холодно, но остальная часть его тела ожила. Отчаяние вернулось, его интенсивность могла соперничать с жестокостью бушующей метели. Его тело, отозвавшись эхом на сокровенную пульсацию, стало единым натянутым нервом. Эта напряженная вибрация росла, заполняя собой все пространство, пока не показалось, что содрогается сама земная твердь.

Это околдовало меня, заставило забыть нашу взаимную ненависть, потому что ощущение того, как этот прекрасный мужчина отчаянно хотел меня, опьяняло. Все, что он говорил ранее тем днем, не имело значения, было немедленно забыто, ведь его тело жаждало моего, как будто от этого зависела его жизнь.

Как мог мужчина заставить меня почувствовать себя такой красивой, даже не сказав об этом?

– Скажи мне, что хочешь меня.

Его лицо теперь было близко к моему – так близко, что он мог меня поцеловать. Легкое движение его бедер, и между нами возникло зыбкое, невыносимое напряжение. Он лишь слегка касался самой чувствительной точки, раз за разом пробуждая во мне всю гамму томления, подчиняя мою дрожь своему неторопливому ритму.

Игра окончена.

Я проиграла. Он выиграл.

Губами он дотронулся до моего уха и продолжил прикасаться ко мне, каждый раз нажимая немного сильнее.

– Милая.

Мои руки скользнули по его спине, а ногти впились в его плоть. Я обхватила его талию ногами. Меня унесло приливом, затянуло глубоко в пропасть, во власть мужчины, который поднимал меня на эти вершины.

Он прошептал мне на ухо:

– Попроси меня сделать это.

С каждым его движением я была немного ближе к пику. С каждым соприкосновением он ощущал жаркую росу моего желания, красноречивую и не скрывающую ничего.

– Возьми меня…

Мои пальцы врезались ему в спину, и этого было практически достаточно, чтобы появилась кровь.

– Скажи «пожалуйста».

Я так сильно хотела его, что мне было все равно, придется ли продать свою душу.

– Пожалуйста, Кингснейк.

В ту секунду, когда я произнесла его имя, взрыв удовольствия пронесся по нему, усиливая желание, которое билось в нем. Свеча сгорела в лесном пожаре, и, когда он проскользнул в меня, пламя будто залили спиртом.

Я ахнула, когда почувствовала его.

Он застонал, как будто это было в первый раз.

Снова почувствовав в своих волосах его сжимающие пальцы, я узнала и это движение – стремительное, неумолимое, возвращающее нас в пылающую сердцевину нашей страсти. Его рука властно отвела мое колено, обнажая самую мою суть. И в этот момент полного доверия наше соединение стало глубоким и безраздельным.