– Ей нужно что-нибудь поесть.

– Хорошо.

Он побежал туда, куда я указала, и снег хрустел под его ботинками.

– Иди дальше…

Он понес меня в лес, крепко держа, несмотря на неровную местность. Должно быть, он заметил Клыка сам, потому что ускорился. Он остановился там, где под ловушкой лежало тело. Без предупреждения он опустил меня, прислонив к дереву, и начал разрывать сеть.

– Что, черт возьми, они с тобой сделали?

Безжизненное тело Клыка лежало там с открытыми глазами.

– Нет…

Я тяжело дышала, но не могла лить слезы, особенно в ситуации, в которой я не могла ничем помочь.

Кингснейк подхватил его на руки, вытаскивая из снега, а затем подняв длинное тело и взвалив на плечи.

– Давай, Клык, – он произнес это, не глядя на меня. – Я вернусь за тобой.

Он ушел, убежал, неся на плечах змея весом в двести пятьдесят фунтов.

Я сидела там, замерзая на холоде, – слишком слабая, чтобы встать.

Передо мной кто-то появился. Я не заметила его приближения, потому что была в бреду. Он подхватил меня на руки и понес обратно в лагерь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это был генерал Вайпер.

Он посадил меня перед костром и протянул тарелку с едой.

– Съешь это.

Я взяла тарелку трясущимися руками и посмотрела туда, где находился Кингснейк. Он положил Клыка на матрас, на котором мы спали, перед огнем. Его тело было жестким, деформированным, Кингснейк переворачивал его каждые несколько секунд, пытаясь отогреть.

Я не могла есть. Все, что я могла, это смотреть.

Вайпер опустился на колени рядом со мной.

– Я сказал тебе поесть.

– Клык… с ним все будет в порядке?

– Не уверен.

Он подтолкнул ко мне тарелку.

– Но с тобой не будет точно, если ты не поешь.

Я заставила себя съесть все, что он мне приготовил: немного вяленого мяса и фруктов с куском черствого хлеба.

Кингснейк, казалось, не обращал внимания на всех остальных в лагере, сосредоточившись исключительно на змее, о котором он явно очень переживал. Оставшиеся в живых вампиры были привязаны к деревьям на окраине лагеря, а верные ему солдаты остались патрулировать территорию. Он продолжал переворачивать Клыка, пытаясь обогреть его тело со всех сторон.

Наконец, Клык начал двигаться, и его тело сжалось в клубок.

Жгучая ненависть, которая была в глазах Кингснейка мгновение назад, исчезла. Его рука покоилась на затылке Клыка, как у хозяина, с любовью прикасающегося к своей собаке. Солнечный свет в саду. Благоухающие цветы. Невесомость облаков. Столько всего проснулось в нем – эмоций, которые невозможно описать. Его гнев и напор сменились чем-то, чего я раньше никогда не видела. Затем он резко вскинул голову, и его глаза остановились на мне.