Ушаков, залезший уже кудрями парика в тарелку с борщом и, испачкав потом красный кафтан капающим с парика борщом, резко откинулся при вопросе на спинку стула и удивленно уставился на Анну Иоанновну.

— Ваше Императорское величество! Чёрт с ними с офицерами, мне разрешите, как графу Бирону, тоже ходить без этой гадости. Сил моих больше нет.

— Хорошо, Андрей Иванович, дозволяю. Только ты на вопрос Ванин не ответил. А мне любопытно, как дворяне и офицеры отнесутся. Будут говорить, что Пётр Алексеевич, мол, ввёл, немка эта вопреки ему все творит. — Анна отложила ложку. Вилками кашу ещё не ели.

— Вы опасаетесь тех, кто под париками лысину прячет. Да, не спорю, найдутся, кто о сём переживая, будет хулить вас, Ваше Императорское Величество, именем Государя Петра прикрываясь. Но таких будет не много.

— Двоих — Бутурлина и шурина его могло хватить. Спасибо Ваня от смерти спас.

— Анхен, мне сейчас мысль пришла, как и овец сохранить и волков насытить, — даже вскочил с места Иван Яковлевич. И тут же назад приземлился, нога взвизгнула от резкого движения.

— Слушаю, Ваше Высокопревосходительство, — кивнул Ушаков.

— Анхен, а ты не запретительный указ выпусти, а разрешительный.

— Разрешить парики носить? — повела сурьмяными Анна Иоанновна.

— Нет. Разреши, кто не хочет, ходить без парика.

— А ведь точно. Очень хорошая мысль, — затряс головой в парике Ушаков и влез кучеряшками в кашу теперь.

— А господа лейб-гвардейцы?

— Никто же не запретил.

— Хм. Я знала, Ваня, что ты самый умный у меня.

— Кхм, — Брехт махнул рукой.

— За моё и Анны спасение получишь завтра орден Андрея Первозванного и де…

— Анхен!

— Забыла. Вот, Андрей Иванович, Иван Яковлевич уговаривает меня больше не раздавать государственных крестьян за заслуги. Говорит, что свободный человек трудится лучше.

— Спорить с их сиятельством бесполезно. Он, как вы выразились, Ваше Императорское Величество, самый умный человек, из тех, кого я знаю. А я не мало умников повидал, — захихикал Начальник Тайной канцелярии.

Кто понял, засмеялся.

— Раз пошла такая пьянка, то давайте ещё одно богомерзкое новшество, Петром введённое, обсудим. — Решил попробовать снова порегрессорствовать Иван Яковлевич.

— Табак⁈ — сразу понял Ушаков.

— Табак, вы ведь курите, Андрей Иванович, сможете бросить, если Указ будет, Государыни?

Ушаков опять откинулся на спинку стула.

— Привык за двадцать лет, но если Государыня Указ издаст…

— Подождите, Андрей Иванович, — подняла руку Анна Иоанновна, — Тут бунтов не учинят?

— Бурчать и сквернословить будут. До бунта может и не дойдёт дело, но недовольных много будет.