– Не думаю, мы с ней не общаемся. – Я очень хотела закончить этот разговор, поскольку считала эту тему болезненной.
– Я бы очень хотела пообщаться с настоящим нумерологом, говорят, нумерология – это новая астрология.
Телефон Инны завибрировал. Она ответила. Затем встала и отошла к бортику, который отгораживал ресторан от моря. Я подумала, что вот сейчас отец и дочь обменяются какими-то репликами типа: «Она сегодня в ударе» или: «Инна сегодня в образе заботливой матери», – но они молча продолжали жевать свои завтраки, словно и не было этой нелепой игры в материнство. Я повернулась в сторону Инны и увидела, что она одной рукой держит телефон у уха, а другой закрыла в ужасе рот, глаза ее были открыты очень широко – ей явно сообщили что-то ужасное.
– Филипп, кажется, что-то случилось. – Я тронула его за руку.
Он повернулся к Инне, и тут раздался крик, на который оглянулся весь ресторан.
– Филипп! Филипп! О боже! – Инна прибежала и села на место, пытаясь унять дрожь в руках. – Мне позвонила Мария, мой агент! Филипп! Мне, возможно, дадут роль! Ро-о-о-оль! – Она замахала руками около лица, словно веерами, пытаясь унять слезы.
Эта женщина была еще более истерична, чем я, когда меня бросили около загса. Ей, очевидно, требовался психолог, а еще лучше – психиатр.
– Вдох-выдох, вдох-выдох! Как мы учили! – Филипп положил на ее спину руку, вторую поднимал и опускал, призывая жену дышать ровно.
– Выпей воды, Инна. Маленькими глотками. – Алиса гладила ее по волосам.
Инна пришла в себя, выпила воды и начала пересказывать разговор с агентом:
– В Париже снимают фильм про какого-то Вацлава Нижинского, очень крупный проект. Съемки уже идут. Актрису, которая играла Нижинскую, имя я забыла, арестовали за вождение в пьяном виде, и она выбыла из проекта. Срочно нужна русскоговорящая актриса на роль этой Нижинской!
Семейная терапия не подействовала, и слезы полились из больших глаз Инны.
– Это же прекрасно! – Филипп пытался вернуть эмоции жены в нормальное состояние.
– Ну конечно, это прекрасно! Но в Париж надо лететь уже послезавтра, если я, конечно, пройду пробы. – Она взяла себя в руки и стала вытирать слезы уголком салфетки.
– А кто такой Нижинский? – Алиса села на свое место.
– Это… Это, наверное, какой-то диктатор, я так думаю. – Инна смотрела на Филиппа вопросительно. – А эта Нижинская, очевидно, его жена…
– Вам предложили роль Брониславы Нижинской? – Я решила внести ясность в этот бредовый поток сознания.
– Именно! Ты ее знаешь? – Инна окончательно вышла из образа, а дочь, которая подавала ей то салфетки, то воду, вообще не замечала.