И вот что удивительно – передо мной сидел другой человек. Даже черты лица ее стали словно грубее и острее, я не могу передать словами то, что увидела, но как мне показалось, Инны уже не было, передо мной оказалась совершенно другая женщина.
– Двое детей. Сын и дочь. Сын погиб в аварии, когда они всей семьей ехали в машине. – При этих словах лицо Инны стало серым, она, как хамелеон, поменяла оттенок, только подстраиваясь не под окружающую среду, а под эмоции. Клянусь, я видела перед собой страдающую мать.
– Сынок, прости, что вместо тебя не погибла я, прости, что я живу, а ты нет. – Даже голос Инны стал неузнаваем. По щеке ее побежала слеза. Теперь пришла моя очередь покрыться мурашками.
– Бронислава умерла от сердечного приступа, – сказала я и тут же испугалась: с такой степенью погружения в роль Инна могла умереть, не заметив этого.
Она закрыла глаза и как будто сдулась. Плечи ее опустились, руки обмякли. Затем она подняла голову.
– Кажется, получилось. Спасибо.
Она встала и вышла из гостиной, а я еще минут десять приходила в себя. Инна была гениальной актрисой, и теперь я поняла, почему невостребованность так больно по ней била.
Чтобы как-то вернуться к нормальной жизни после того представления, которое мне устроила Инна, я решила помыть Гектора незамедлительно. Он не любил мыться, но когда заходил в ванну, то смиренно ждал окончания процедуры. Я намылила его сильнее обычного, и сейчас он больше походил на облако, чем на собаку. Затем я долго смывала пену, а в конце тщательно вытирала полотенцем. Я сознательно затягивала весь этот процесс, словно боялась, что, как только я закончу, кому-то из этой семьи может опять что-то от меня понадобиться, а никакой убедительной причины послать их к черту у меня не будет.
Солнце клонилось к закату, мы с Гектором вышли на солнышко, и я принялась его расчесывать. У пса была такая особенность: если его помыть и не вычесать, то он потом становился кучерявым, а если хорошо пройтись щеткой по шерсти, то до следующего мытья оставался гладкошерстным. Финальным аккордом этого марафета был макияж. Я сходила за карандашом и уже со знанием дела нарисовала псу изогнутые брови.
– Варвара, Варвара! – По саду бежала Алиса. – Срочно! Инне нужна помощь! Она говорит, у нее паника!
– Что опять?
– Ей прислали сценарий. Она говорит, что там ничего непонятно. Идем скорее. – Она стала махать рукой, чтобы ускорить меня.
– А чем я ей помогу? Пусть поможет Филипп, он же писатель или кто он там!
– Она зовет. Пойдем скорее. – Алиса сложила руки рупором у рта и прошипела: – Она разозлится и будет кричать, если ты не придешь!