– Инна передумала через две недели. Алиса часто болела, да и вообще наша жизнь перестала быть прежней. Инна решила, что дочь надо отправить обратно… – Он сказал это и замер, ожидая моей реакции.
– Офигеть… – Это единственное, что я могла сказать в данную минуту.
– Именно так. Она наигралась в мать и решила, что девочку надо вернуть в приют. Тогда мы в первый раз сильно поругались. – Он встал. – Давай выпьем портвейна? Это мой любимый напиток.
Он ушел в дом, а я не понимала, как быть с полученной информацией. Почему Филипп решил мне это рассказать? И как теперь смотреть на Инну, если она к нам вернется?
– Но предупреждаю, напиток коварный. – Вернувшийся Филипп поставил на стол две рюмки и налил нам портвейн.
– Спасибо, что рассказал мне эту историю. – Я отпила маленький глоточек сладкого вина. Поблагодарить за такую откровенность, наверное, было правильно. Впервые кто-то был со мной настолько открыт.
– Я никому не рассказывал об этом, не хотел, чтобы кто-то в нашем окружении относился плохо к Инне.
И тут я поняла: я стала тем «случайным попутчиком», которому можно рассказать все, зная, что утром вы разойдетесь каждый по своим делам и больше никогда не увидитесь. Я не возражала.
– Я тебя понимаю. У меня тоже есть история, я о ней мало кому рассказываю. – Видимо, портвейн начал свое коварное дело, и теперь пришла моя очередь изливать душу.
– О! Рассказывай… – Филипп пригубил из рюмки.
– Расскажу, но сначала скажи, как вам удалось оставить ребенка в семье.
– Очень просто. Инна попросила взять на себя все заботы об Алисе. В целом, этот вариант устроил всех. Теперь все, что касается воспитания дочери или ее благополучия, – это мои дела. – Он одним махом выпил портвейн. – Теперь твоя очередь.
Я начала свой рассказ со знакомства с Павликом. Филипп очень внимательно слушал, не перебивал. Потом я дошла до той части, где Павлик не приехал в загс, как я ревела и как моя подруга увезла меня домой в полубессознательном состоянии, о том, как оказалась в Турции и решила покончить тут с собой, чтобы прервать все эти мучения. Чем больше я пила портвейн, тем более детально излагала свою историю. Филипп не отводил от меня взгляда, и я видела, как ему интересно. Я решила, что раз уж пошла такая пьянка, в нашем случае – буквально, то можно рассказать и про мать. Затем переключилась на то, как узнала, почему меня бросили, про Айрин, арест, Шарлотту.
– Так ты его так больше и не увидела? – Только тут я заметила, что Филипп держит меня за руку.
– Кого? – Я выдернула свою ладонь из-под его пальцев.