– Вария, как ты? У меня немного времени, но минуточку могу поболтать.
– Зейнеп, как позвонить в скорую? – Я говорила очень громко и четко, чтобы она меня расслышала.
– Сто двенадцать! А что случилось?
– Позже расскажу. – Я отключилась и тут же набрала сто двенадцать.
Диспетчер ответил через секунду на турецком и, когда понял, что я говорю на английском, переключил на другого сотрудника, которому я, как смогла, объяснила, что моя «племянница» плохо себя чувствует. От паники я начала забывать слова и периодически переходила на русский, но мужчина меня понял. Он сообщил, что бригада выехала и надо ждать. И так потянулись самые долгие минуты в моей жизни. Я понимала, что мне надо говорить с Алисой, чтобы она не теряла сознание.
– Ты меня слышишь? Я позвонила в скорую. Сейчас приедут врачи, они тебе помогут.
Малышка кивала – значит, была в сознании.
– Дай воды, пожалуйста, – прохрипела она.
Я взяла с тумбочки стакан с водой, который Алиса ставила себе каждый вечер перед сном, и протянула ей, но она не смогла подняться. Я просунула руку под ее мокрую спину, приподняла девочку и поднесла воду к ее губам. Алиса приоткрыла рот, он был таким сухим, словно она наглоталась пыли. Я наклонила стакан, и вода потекла по ее лицу и шее, но что-то она смогла проглотить.
Внизу послышался шум. Это были врачи скорой помощи. Я опустила Алису на подушку и побежала их встречать.
Вместе со мной в комнату вошли мужчина лет двадцати пяти и женщина лет пятидесяти. По ее поведению я поняла, что все плохо. Она села на кровать, приподняла веко Алисе, открыла рот, достала из чемоданчика электронный термометр, навела луч на лоб, на дисплее загорелись цифры 39.8. Женщина что-то громко произнесла на турецком. Мужчина достал телефон и принялся куда-то звонить. Затем они перекинулись парой фраз, и женщина на плохом английском спросила меня:
– Как давно она болеет?
Она смотрела так, что я думала, ее взгляд прожжет во мне дыру.
– Не знаю, кажется, вчера в обед она говорила, что ей холодно. – Я начинала вспоминать, что еще днем Алиса жаловалась на то, что мерзнет, а за ужином вообще была с нами буквально пятнадцать минут и ушла спать, что тоже на нее не похоже.
– Она может умереть. – С этими словами доктор повернулась к молодому коллеге и что-то сказала по-турецки.
Он подошел к кровати и поднял Алису. Она висла на его руках, словно тряпичная кукла, голова откинулась назад, руки и ноги болтались.
– Мы ее забираем. – Доктор захлопнула чемоданчик и пошла следом за коллегой, который уносил девочку.
– Умереть? – Я бежала следом за ними. – Умереть? Что с ней? Я еду с вами!