Павлик закончил процесс, на который раньше я не обратила бы внимания, а сейчас он меня страшно разозлил. В конце концов, мы с Павлом стали «бывшими» и все то, что в прежней жизни он мог себе позволить, теперь делать не должен был. Он начал стряхивать остатки мочи, а я закрыла глаза и подумала, что если сейчас он не пукнет громко, как делал это каждое утро, пока мы жили вместе, то я дам ему шанс, а если все же исполнит свою традиционную утреннюю трель, то – нет. Павлик натянул трусы, я расслабилась, но тут его задница все же выдала свой утренний аккорд, от которого меня передернуло. Он ушел в кровать, а я взяла дезодорант и распылила над унитазом.
Мы быстро собрали чемодан и поставили его в угол номера, вечером нас должен был забрать трансфер от туроператора и отвезти в аэропорт. Поскольку вещей Павла давным-давно не было, то свои я собрала достаточно быстро, особо не укладывая. Платье «Prada» я оставила на кровати, так как решила, что передам его Айрин, пусть носит или, если захочет, подарит Камилле. От мысли об Айрин мне стало грустно, я не хотела уезжать, не попрощавшись с ней. Я все еще надеялась, что она появится, возьмет меня за плечи и встряхнет так, что заболит в затылке, а потом скажет: «Гони прочь этого предателя, поплыли с нами». Я еще раз ей написала, но напротив сообщения светилась только одна галочка. Айрин находилась не в сети.
На завтраке была все та же еда, но теперь она не казалась мне такой уж безвкусной. Я в последний раз положила в тарелку разрезанный вдоль симит, листья салата, сыр, ветчину из индейки и несколько ложек грецкого ореха. Павлик положил на тарелку несколько вареных яиц и стал ходить вдоль столов, ноя, что есть тут нечего.
Из помещения для персонала вышли Зейнеп и незнакомая мне девушка в поло с логотипом отеля. Моя подруга рассказывала ей на турецком, как вести дела, показывала то на гостей на террасе, то на компьютер, затем увидела меня, подошла и заулыбалась.
– Вот, готовлю себе замену. – Она показала на девушку, которая втянула голову в плечи и изучала лобби.
– У нее все получится, ты хорошая учительница, – ответила я.
– Давай поболтаем после завтрака? – Зейнеп смотрела на меня с грустью, и я не могла ей отказать, в конце концов, она была самым приятным человеком из всех, кого я встречала в этой жизни.
Мы с Павликом сели за стол, я спиной к террасе и входу, он напротив меня. Мой бывший жених чистил яйца так, что половина белка оставалась на скорлупе. Я же очень быстро собрала свой сэндвич и жевала его, запивая кофе. Глядя на Павлика, мысленно готовилась к тому, что если вдруг мы все же будем вместе, то, наверное, мне придется снова привыкать ко всем его странным привычкам: к его манере громко жевать, портить воздух, чистить зубы моей щеткой.