— Это угроза?

— Предупреждение, Владимир… предупреждение. Я терпелив и сейчас, практически бессилен, но даже в этом состоянии смогу сделать так, что пропадем оба. Пусть я погибну, но и ты погибнешь тоже, Владимир Вольфович. Верь мне, я не обманываю… Мы, русские, никогда не обманываем, если уж наступает последний день, то он наступит для всех.

Шириновский хотел было возразить Маричеву и даже мысленно приоткрыл рот, но так и не смог ничего сказать в ответ, он чувствовал и понимал, что это не простая угроза, а констатация факта. Не будет русских — не будет России, а если не будет России, то не будет и всего остального мира.

— Ты же наполовину немец? — всё же нашёлся Шириновский.

— Такой же наполовину, как и ты, но русские немцы гораздо последовательнее, чем сами русские. Мы не отступим и не сдадимся, такая у нас карма.

— Карма, понимаешь. У меня тоже есть карма. Карма, быть тем, кем я есть…

— Ладно, устал я с тобою болтать, силы у меня уже не те. Зови, и я приду, — и Маричев исчез.

Шириновский ещё несколько минут бормотал про себя разные слова, бродя туда-сюда по комнате, пока окончательно не понял, что у него нет и не будет другого выхода. Постепенно он успокоился, и его мысли перескочили на произошедшие с ним события.

С Шольцем он всё сделал правильно, но результата ещё ждать очень долго, если он вообще будет, этот результат. Нужно срочно искать спонсора или местного олигарха. Или попытаться реализовать ту идею, которая ему пришла в голову. Точнее, сразу две.

Первая идея была оригинальна для этого времени и в то же время банальна. Он просто хотел создать и продавать новую газированную воду. Саму газировку давно придумали и называли её по-всякому: то сельтерской, то содовой, та же кока-кола уже имела хождение, и швейцарец Швепс уже сто лет как основал свою компанию.

Поэтому нужно придумать новый сироп или сразу десять новых сиропов, например: яблочный, вишнёвый, черносмородиновый. Да и хорош на этом, можно даже тыквенный придумать и морковный, полезный для детей и взрослых. Эту идею он и собирался предложить Шольцу, у которого были какие-то родственники, имеющие своё кафе. Дело-то нехитрое, но муторное и долгое.

Второе же дело можно было назвать просто банальным грабежом. Он как-то слышал, что среди штурмовиков ищут людей, готовых лезть во всякие тёмные делишки и получать за это хорошую мзду. Сам он не был готов, но почему бы не посодействовать подобному? Деньги не пахнут.

Ещё он никак не мог решиться на попытку восстановить связь с советским резидентом и через него с Москвой. Осторожность у него была в крови, а надеяться на большую помощь бессмысленно. Вряд ли ему дадут денег, а если и дадут, то чуть, зато и потребуют…