Кто там когда и кем стал, не известно, и проверять это не будешь. Лидеры коммунистов однозначно пострадали, а рядовые члены КПГ и боевики Рот Фронта вполне могли стать солдатами и офицерами Вермахта, а то и кем-то похуже. Так что лучше бить по морде, а не по партбилету!

Шириновский в глубине души был с ним согласен и поэтому, когда было безопасно, лупил что есть силы тех, кого было удобнее бить. Хоть это не всегда удавалось, а один раз и вовсе промахнулся и сам пропустил ответный выпад.

Удар дубинкой по бедру отбросил его назад, ноги подкосились, и, покатившись кубарем, он и не заметил, как в дело вмешалась третья сила в лице пресловутой фронтовой организации «Стальной шлем».

Это уже был откровенный сюр, все три местных ЧВК «Sturmabteilung», «Stahlhelm, Bund der Frontsoldaten» и «Roter Frontkämpferbund» состояли из бывших фронтовиков, что было указано даже в их названиях, кроме собственно СА, но и там они составляли критическое большинство, особенно после 1930 года.

Внезапно набежавшие «стальные шлемы» напали на схватившихся друг с другом в битве и стали месить всех без разбора. Шириновский подскочил с земли, но его тут же снова сбили, и он опять покатился кубарем по земле. Рядом валились другие, кто получил удар сзади, и вскоре вообще всё перемешалось. Стараясь, чтобы на него не наступали, особенно на голову, он ползком стал пробираться в сторону от волны нового нападения, пока случайно не наткнулся на Шольца, который лежал и стонал.

— Шольц, ты жив⁈

— Жив, сука, жив, но как же больно, сука-а-а! Коммуняки, макаки поганые, красножопые уродцы, мочить я вас буду, у-у-у.

— Эй, Шольц, ты чего, хорош, где болит?

— Везде, *ять, болит, везде, по яйцам, сука, дали и палец на руке сломали, бляди!

Шириновский взглянул на руку Шольца, и тут кто-то с размаху наступил ему на голову, споткнулся и грохнулся на землю.

— *ять! Полезли отсюда быстрее.

Шириновскому на Шольца, в принципе, было наплевать, но хоть один друг поневоле у него должен же быть? Да и вообще, надо же что-то делать, а он один. Подхватившись с земли, он схватил за руку Шольца и потянул его в сторону, уводя из общей схватки, тот, не в силах выпрямиться в полный рост, помогал ногами, отталкиваясь от земли словно пьяный.

Оттянув его чуть в сторону, Шириновский оглянулся вокруг, и вовремя! К нему как раз мчался стальнокасочник, размахивая выкрашенной в белые полосы чёрной дубинкой, почти такой же, как у него. Мчался он явно по их душу. Но Шириновский не умел драться, драться умел Маричев, а он так, виртуозный жонглёр словами.