— Я тебя предупредил! — трясти его Роши перестал, но тон не изменился ни капли. Как и злой прищур.

— Ага, — задумчиво оценил этот расклад Пепел. — Я понял. Вернее, не понял. Ты ли это?

— Я. Тебя. Предупредил.

— Не, ну это я услышал, оторвать ты мне пытался воротник, а не уши…

— Я тебе все нахрен оторву, если хотя бы попытаешься протянуть к ней лапы!

— Тваааю ж! — Пепел, наконец, поверил в невозможное. — Эк тебя пробрало… А у нее ты спросил? Может, ей как раз мои лапы милее?..

Отскочить он успел чудом, кулак просвистел в миллиметре от его скулы.

— Демоны! Нокс, ты вконец охренел? Да не нужна мне твоя зазноба. Ну хочешь, поклянусь?

— Клянись!

Голос у него был таким, что ерничать дальше Пепел не рискнул. Сложил пальцы как принято у рессов и отмахнул ритуальный жест:

— Клянусь.

— Адовы демоны, — братца попустило прямо на глазах. — Не знаю, что на меня нашло.

— Ага. Зато я знаю, — Дари задумчиво почесал нос. — Разок что-то такое уже наблюдал. Тогда, правда, все закончилось неплохо, но в твоем случае я бы на это ставить не стал. Она же…

— Я в курсе, кто она!

— И кем она может оказаться тоже сообразил? В связи с этими малопонятными танцами вокруг нас?

Получив вместо ответа лишь упрямое молчание Пепел вздохнул:

— Н-да. Вляпался ты, Красавчик, вот что я тебе скажу. Но кто бы мог подумать, а? Именно про тебя? Ладно, пошли уж, жертва любовного томления, пока не свалился тут где-нибудь посреди коридора, когда вдруг закончится действие исцеляющего прикосновения прекрасной рессы Фаэлин.

Госпиталя как такового в академии не было — этим емким словом называли несколько смежных комнат, приспособленных для оказания первой помощи. Именно туда, в случае чего, можно было упечь какого-нибудь нерасторопного кадета, пострадавшего во время тренировок — на радость всему факультету военной медицины: они в случае необходимости и выполняли роль персонала. Как раз в связи с последним среди курсантов прижилось еще более емкое прозвище — вивисекторская.

Сегодня роль жертвы предстояло изображать Роши Ноксу, и ликование по этому поводу среди медиков было непритворным. С учетом того, что он побывал в постели доброй половины женской части факультета и нажил соперников среди недоброй половины мужской. Изгаляться над столь редким экземпляром выпало четвертому курсу во главе с деканом.

Едва увидев рессу Эрселин Пепел не на шутку напрягся, но быстро сообразил, что зря. Декан отнеслась к нечаянному пособию по хирургии как к родному, если не лучше — все-таки настолько серьезные ранения доставались им нечасто. Процессом штопки руководила она лично, но десяток швов, наложенных на порез, по справедливости разделили на весь четвертый курс, чтобы каждому досталось хотя бы причаститься.