— Двое? — насторожилась Фэл?

— Ну да, двойное ж наказание.

— Совсем без еды? — продолжала нагнетать ресса.

— Предлагаешь сходить покормить? — насупился Красавчик, который до сих пор так и не определился: продолжать ли считать Парса приятелем или переводить уже в другую категорию. Но вот интерес кадета Фаон к Шкафу не нравился ему однозначно и категорически.

— Именно, — Фэл продолжала настаивать, механически, словно от усталости, потирая виски.

— А, знаете, в этом что-то есть, — задумался Пепел. — Интересное.

— Я тоже за гуманизм, — поддержала Рин.

— Не, я вообще-то не о том, — отмахнулся Пепел. — Я про честный обмен. Мы ему немного пожрать, он нам немного информации…

Но увидев, с каким выражением смотрят на него обе девушки, предпочел тему свернуть:

— Ладно, это потом обсудим. А сейчас… Рин, расскажешь, что узнала? Пока мы тут от любопытства совсем не загнулись?

И Рин рассказала.

История действительно оказалась и любовной, и… с душком. Стало ясно, почему отец не торопился делиться ею с молоденькой дочуркой.

Хотя началось все неплохо и крайне банально — он был ее пациентом. Молодой, красивый, благодарный за спасение… Очень благодарный. И, видно, очень красноречивый. Потому, что ресса, ранее ничего подобного себе не позволявшая, все-таки позволила. А еще, как выяснилось чуть позже, трусливый. Узнав, что ресса готовится родить ему ребенка, он просто сбежал. Не рискнул пойти наперекор своей семье, стеной вставшей против этого союза — такая невестка их не устраивала. Мало того, что старше, мало того что из этих… беловолосых, так еще и медичка! Женщина, ковыряющаяся в язвах и сделавшая это своей профессией? Немыслимо!

Кто поставил в известность род самой рессы — неизвестно. Недоброжелателей, как и завистников, у нее хватало. Но закончилось все тем, что трое старших рода Шоргуа нагрянули в госпиталь как снег на голову, вытащили ее прямо из-за операционного стола и увезли неизвестно куда.

На том история и закончилась — для большинства из тех, кто вообще был в курсе. Но не для лорда Сорвени, в дом которого ресса Эрселин постучала пять лет спустя. Поэтому тот знал, что случилось дальше.

Ее заперли дома, дали возможность родить, и тут же, не спрашивая, выдали замуж по выбору главы рода. Сына она не увидела ни разу — не позволили. Через день после рождения мальчик умер, и спасти его ей не позволили тоже. Не позволили даже попытаться. Но отомстить Эрс смогла — ее муж так и не получил того, ради чего затеяли этот брак: наследника. Одного урока ей хватило с лихвой, теперь она знала, как этого не допустить: все-таки медик.