— он говорил совершенно серьезно, а Эдиан почему-то стало стыдно. Как будто в том, чтобы быть хрупкой девушкой есть что-то зазорное. Вернее — зазорно, будучи такой девушкой, лезть соревноваться со здоровыми тренированными парнями. — Я буду очень стараться. И я не боюсь боли и травм. — Нет, Эдиан, мы поступим по-другому, — вдруг мягко сказал Герберт, побродив взглядом по ее лицу. Как-то даже ласково. — Подожди спорить, — он поднял руку, заметив недовольство в ее лице. — Я вовсе не собираюсь отказывать тебе в освоении боевой магии. Твое желание научиться защищать себя похвально. Ведь в какой-то момент меня и верно может не оказаться рядом. Но… Нет необходимости идти на общий курс и учиться наравне с парнями. Уровень твоих способностей бесподобен. Ты знаешь ведь, как измеряют силу магов? — Да, по десятибалльной шкале. У… Кранга, например, — Эдиан с трудом выговорила имя похитителя, — вроде бы был четвертый. Это считается хорошим уровнем. — Верно. А великие маги — вне шкалы. Если сила больше первого уровня, то измерять ее перестают. Так вот, твои способности намного выше первого уровня. Для таких магов обычный план обучения не обязателен. Ты сможешь освоить все грани магии примерно за два года. — Два года?! — изумилась Эдиан. — Да. Числиться будешь на любом факультете. А посещать курсы будешь те, которые мы с тобой сочтем необходимым, чтобы ты получила всестороннее образование, включая боевое. Сами выберем лучшие и нужные курсы. Многому тебя буду учить я. А потом… — А потом, — Эдиан пристально поглядела на него. — Как только буду готова, я пойду с вами к тому артефакту. И после вы отпустите меня. Я буду свободна, не дожидаясь совершеннолетия. Герберт долго смотрел на нее. Желваки опять заходили по щекам. — Хорошо. Потом ты будешь свободна, если захочешь, — очень медленно, с расстановкой произнес он. И вдруг усмехнулся: — А вообще, знаешь, на пару общих уроков боевой магии можешь сходить. Чтобы понять, о чем идет речь. Просто потом не жалуйся, когда я лично буду лечить твои синяки и вывихи. Не вижу смысла так уж ограничивать твою дурость. На слове дурость Эдиан в очередной раз захотелось чем-нибудь запустить в него. Под рукой ничего не было, она скатала небольшой шарик из энергии, послушно возникшей в ладонях. И словно в шутку запустила в ректора. Он непринужденно поймал его рукой, дунул на него, и шарик растворился в воздухе. — Учись, Эдиан, — сказал он и встал. — Я буду рад, если вскоре перестану ловить их с такой легкостью. Эдиан набрала в грудь воздуха, чтобы