Глава 29
И все же в тот день Герберту пришлось ненадолго оставить своего эльфа. Не хотелось этого делать. Девочка не понимала, но он пил ее общество, как изможденный жаждой человек пьет чистую родниковую воду. Когда он догадался, что она использовала возбуждающие духи, что-то внутри него треснуло. Все встало на места. Эдиан не нужен был Брейгиль. Она назвала его, как Герберт вначале и подумал, как одного из немногих мужчин, кого не боялась в сексуальном плане. Она познакомилась с ним в тот день, хорошо помнила его, вот имя магистра и вылетело у нее само по себе. Старый ревнивый дурак! По сути, он сам создал эту ситуацию, позволил ей зайти так далеко. Он не взял девочку вовремя. Ведь все говорит, что ее тянет к нему, к черному ректору. Да она просто не могла, глядя ему в глаза, сказать, что хочет его! Смущалась. Ведь его маленький эльф такой стеснительный, когда дело касается физической близости! Его опять разорвало — на этот раз от радости. От осознания, что то, чего он хотел, — есть. Просто не смел, идиот, поверить, что девочка действительно потянулась к нему. К тому же даже через все преграды Герберт тоже ощутил проклятый возбуждающий запах. Просто он контролировал себя намного лучше Брейгиля, которому вожделение застилало глаза. Дальше он снес все двери, что их еще разделяли, и вихрем ворвался в последний момент. А теперь исступленно пил ее общество. Порой корчился внутри, когда видел ее остаточное недоверие и нежелание быть с ним навсегда. Он-то хотел этого эльфа насовсем. Это его девочка, словно бы созданная ему в дополнение. Его называют черным ректором — за властность и жесткость, за то, что в начале своего «правления» он ввел в Академии железную дисциплину и этим вытянул ее из упадка, в который она пришла на тот момент. А она — маленький светлый эльф, который может злиться и возмущаться, но никогда не теряет своего хрустального голубого света. Он говорил ей тогда, что они как тьма и свет, как горе и радость. Так и было. Она была нужна ему больше, чем воздух. Маг может задержать дыхание на срок до десяти минут при помощи особых приемов. А вот без Эдиан, ему казалось, он сейчас не может ни минуты. Его оживляло и делало счастливым все с ней. Не только те глубочайшие моменты наслаждения, когда он брал ее снова и снова со страстью и нежной бережностью. Все. То, как она сидела рядом и улыбалась. Как хмурилась, когда на нее накатывали всякие ее глупые сложные сомнения. Как порой расслаблялась и болтала с ним, сидя за столиком и уминая сладкую булочку с марципаном.