Магистр, раз уж все сложилось так… я действительно ощущаю ответственность за эту женщину. Я хотел бы возобновить эти эксперименты. Я могу и дальше переливать свою кровь Лэрис Таури. В худшем случае мы получим нулевой результат. В лучшем — она станет высшим вампиром, то есть существом разумным и цивилизованным. Я пришел просить вашего позволения на эти исследования. Герберт задумался. Потом спросил: — Это дань уважения и субординация, что вы пришли спросить разрешения? Или что-то еще? Вампир кривовато улыбнулся. — Прошу прощения, Великий магистр, я так понял, что вы нашли способ использовать женщину именно в таком состоянии. Возможно, как аргумент в убеждении… Я счел, что подобный план может пойти вразрез с вашими интересами. — Благодарю за беспокойство о моих интересах. Я сообщу о своем решении завтра, — сказал Герберт. — Решение о судьбе матери должна принимать ее дочь. Но, магистр, — на этот раз уже Герберт криво улыбнулся одной стороной рта, — можете быть уверены, что вы получите разрешение на эти исследования. Девочка предпочтет видеть свою мать любым разумным существом, даже вампиром. Про себя Герберт подумал, что рискует. Все же, если Лэрис придет в нормальное состояние, основной рычаг воздействия на Эдиан пропадет. Останется только любовь. И добрая воля. Или не останется. — Если она станет высшим вампиром, то потом… артефакт сможет вновь сделать ее человеком? — спросила Эдиан, когда он позднее рассказал о визите магистра. — Вероятно. По словам Броуди — я еще поспрашивал его, вопрос весьма любопытный, мне самому интересно — был один случай, что из обращенного вампира сделали высшего, а потом опять человека, когда добрались до магической жилы. — Тогда да, — ответила Эдиан. — Пусть этот вампир переливает ей свою кровь. Спустя полтора месяца… — Мамочка, милая, ты не волнуйся, у нас все хорошо. Я даже не думала, что он такой заботливый окажется… Ну прости меня, как мне еще было поступить? Мне нужен был огонь, а кроме Герберта… я никого с собой не представляю… Эдиан сидела на табуретке, которую велела принести в «предбанник» возле палаты, где содержалась ее мать. Почти два раза в неделю она приходила сюда и рассказывала маме обо всем, что с ней происходит. Ей казалось, что, если просто говорить, как в детстве, делиться с мамой своими делами и заботами, то рано или поздно она вспомнит себя и свою дочку. Одной крови высшего вампира может быть недостаточно, нужно что-то еще. И этим «чем-то» Эдиан считала такое простое общение. Одностороннее, рвущее душу, выворачивающее