«Если это затянется, я просто убью тебя, — подумал Герберт. — Один вечер пытки я еще выдержу. Но не более». А ведь должен выдержать. Сам согласился, усмехнулся Герберт. Когда молодой магистр ушел, Герберт уперся руками в край стола. Тяжело дышал. Этот самоконтроль дорого ему стоил. Он был темпераментным человеком, и сам знал это. Нет, он просто сойдет с ума, если останется в Академии! Герберт решительно накинул на локоть плащ и пошел в личное отделение конюшни. В карете он почти никогда не ездил, предпочитая верховую езду. Он отправился в город. Не сможет быть поблизости, пока Брейгиль овладевает его эльфом. Сойдет с ума и вмешается. Нужно выпустить пар. Герберт почти никогда не заводил постоянных любовниц. Его жизнью была Академия, его работа, его цель. Конечно, прецеденты были. Например, одна вдова из высшего света почти год удостаивалась его визитами — к взаимному удовольствию. Потом она вышла замуж. Но так или иначе, сейчас у Герберта не было постоянной любовницы. Зато была Анаис — элитная куртизанка, чьими услугами пользовались даже отцы семейств из приближенных короля. Она знала свое дело. Умела удовлетворить любые мужские потребности. В том числе психологические. Пожалуй, никто из дам в государстве не слышал столько гневных или исполненных досады мужских излияний, сколько умная и красивая Анаис. Но на полпути Герберт развернул коня. Сплюнул. Ну не мог он ехать к шлюхе, когда… когда его эльф ужинает с другим, готовится потерять невинность в чужих руках. А вдруг — проклятье — Брейгиль сделает что-то не так?! Обидит ее, сделает ей слишком больно?! Герберт чертыхнулся и поскакал обратно. Накрылся пологом невидимости, установил полную защиту — так, чтобы никакой Брейгиль или Эдиан не смогли ощутить его присутствие. И подобно призраку вернулся в свои апартаменты. Не мог смотреть, но сделал так, чтобы немного слышать, что происходит за стеной. Они смеялись. Весело, непринужденно, как смеются молодые люди, которым хорошо друг с другом… Сел на краешек кресла и опустил лицо на руки. Усмехнулся. Старый дурак. Сидит и караулит, как верный пес, когда другой готовится овладеть его девочкой. Унизительно? Нет. Смешно и больно. Просто смешно и просто невыносимо больно. Герберт поднял лицо и расхохотался. Пожалуй, судьба хорошо отомстила ему за все, что он сделал Эдиан. А ведь знал, что сделал. В глубине души всегда знал, что делает ей плохо. * * * Губы Брейгиля обжигали ее кожу. Он жадно, при этом тягуче целовал ее шею, опускаясь к ключицам, туда, где на тонких лямках